Бастилия взята штурмом. В Париже огромные толпы возмущенные отставкой контролера финансов Неккера, вооружившись чем попало, вышли на улицы и площади города и двинулись к Бастилии. Когда восставшие со всех сторон окружили ее стены, комендант крепости отдал приказ открыть огонь. Появились первые жертвы, но народ все прибывал. Начался штурм. На помощь восставшим пришли артиллеристы. Они открыли огонь по крепости пушечными ядрами и сумели перебить цепи одного из подъемных мостов. Восставшие ворвались в крепость. Напуганный масштабом восстания король вынужден был пойти на уступки. Взятие Бастилии считается началом французской буржуазной революции.
День взятия Бастилии традиционно вызывает улыбку на лицах российской интеллигенции. Этот памятный для французов день для россиян стал синонимом бессмысленного и бесполезного праздника, в который «не грех выпить». Мы достаточно легкомысленно относимся к этой, в общем-то, знаменательной дате, ставшей переломной не только в истории Франции, но и предопределившей судьбы многих народов и государств. События, связанные с захватом Бастилии, можно считать тем моментом, когда парижская толпа, истерия в которой искусственно нагнеталась различными пропагандистами-провокаторами, перешла к открытому вооруженному бунту. В результате Франция была почти на сто лет повергнута в бесконечную череду революций, мятежей и переворотов, завершившуюся в 1871 году кровавым разгромом Парижской коммуны.
События, произошедшие 14 июля 1789 года в районе Бастилии, практически сразу же начали обрастать легендами и выдумками. В результате большинство обывателей имеют очень далекое представление о том, что же произошло в этот день в Париже. События же, развивались следующим образом. В середине июня 1789 года наиболее агрессивная часть Генеральных Штатов провозгласила себя Национальным собранием. При этом депутаты заявили о своем намерении выработать для страны конституцию. В ответ на это крайне революционное заявление, король Людовик XVIпредпринял безуспешную попытку разогнать это собрание, одновременно стягивая к Версалю верные ему войска. Ситуация в армии, однако, была таковой, что верность королю была скорее декларируемой, чем действительно объективной. Высший офицерский состав выдавал желаемое за действительное, уверяя короля в лояльности своих солдат. На уровне низших чинов в войсках царила полная деморализация и разброд. Так, например, 13 июля полк «Французской гвардии» отказался подчиняться своим офицерам и практически в полном составе (больше 3 тысяч человек) с ружьями и артиллерией перешел под власть Национального собрания.
Тем не менее, в головы большинства парижан и депутатов, большинство из которых еще не было уверено в конъюнктуре и собственной безнаказанности, постоянно прибывающие в Версаль полки, вселяли смутную тревогу. Казалось вот один день и король отдаст приказ войскам занять Париж и воздать «всем сестрам по серьгам». Настроение было мрачное на грани истерии. На этом фоне один из активнейших «создателей революции», журналист Камилл Демулен призвал парижан «К оружию!». В лучших традициях жанра он указал черни направление, в котором она может выплеснуть терзающие ее одновременно страх и агрессию. Толпа направляется к Дому Инвалидов, который в то время выполнял функцию арсенала. Хотя в руки горожан попадает более 30 тысяч ружей, запасы пороха, отвезенные накануне в Бастилию, оказываются для них недоступными. Без пороха все захваченное оружие бесполезно. Толпа отправляется к Бастилии.
Следует подробно остановиться на описании того, что представляла собой Бастилия. Первоначально, Бастилия, или как ее называли в эпоху предшествующую Столетней войне «bastide ou bastille SaintAntoine», являлась одной из башен крепостной стены, окружающей город. В период Столетней войны к башне были пристроены дополнительные укрепления, и Бастилия приобрела очертания, остававшиеся неизменными на протяжении 400 лет – длинное массивное четырехугольное здание, обращенное одной стороной к городу, а другой к предместью, с 8 башнями, обширным внутренним двором, и окруженное широким и глубоким рвом, через который был перекинут висячий мост. Все это вместе было еще окружено стеной, имевшей одни только ворота со стороны Сент-Антуанского предместья. Каждая башня имела троякого рода помещения: в самом низу – темный и мрачный погреб, где содержались арестанты неспокойные, или пойманные при попытке к бегству; срок пребывания здесь зависел от коменданта Бастилии. Следующий этаж состоял из одной комнаты, с тройною дверью и окошком с 3-мя решетками. Кроме кровати в ней находился стол и два стула. В самом верху башни было еще одно помещение, служившее тоже местом наказания для узников. Дом коменданта и казармы солдат находились во втором, наружном дворе.
В умах людей сложился стереотип, что Бастилия представляла собой страшную и суровую тюрьму, узников которой намеревалась освободить восставшие парижане. На самом деле в конце XVIIIвека Бастилия представляла собой элитную тюрьму для избранных. Во всех камерах были окна, мебель, печки или камины для обогрева заключенных, которым разрешалось, например, читать и писать книги (как тут не вспомнишь печально известного маркиза де Сада). Многие из заключенных могли иметь слуг, которые обслуживали их. На момент взятия Бастилии в ней находились только семь заключенных, осужденных в связи с уголовными делами. Что примечательно, за несколько лет до памятных событий рассматривался проект о сносе Бастилии и создании на ее месте городской площади. Охранялся этот памятник архитектуры гарнизоном из 114 человек (82 ветерана-инвалида и 32 швейцарца-наемника), совсем не горевших желанием погибать «за царя и отечество». В распоряжении гарнизона было полтора десятка устаревших пушек, интерес к которым активно проявляли восставшие парижане.
14 июля вооруженная толпа окружила Бастилию, потребовав от ее коменданта дэ Лонэ сдачи крепости. Когда он ответил отказом, некоторые наиболее отчаянные и безрассудные предприняли попытки ворваться в крепость. Им удается разрубить топорами цепи разводного моста и проникнуть во второй наружный двор крепости, где располагались жилые помещения гарнизона. По всей видимости, пытаясь как-то защитить свое имущество, гарнизонные инвалиды открывают по нападающим огонь, завязывается вялая перестрелка. Объективно у нападающих (которые к тому же были не так уж и многочисленны – по оценкам историков их было не более тысячи, к тому же еще и плохо вооруженных) не было шансов взять штурмом Бастилию. Однако комендант крепости дэ Лонэ, получивший инструкцию не поддаваться на провокации и не стрелять в парижан, и, не имея ясности относительно своих дальнейших действий, не предпринял каких либо активных мер по разгону собравшейся вблизи крепости толпы. Не имея достаточно провианта для того, чтобы сидеть и просто ждать реакции со стороны короля и его советников, дэ Лонэ предпринял попытку взорвать имеющийся в крепости пороховой запас, но был остановлен своими подчиненными (которые не желали погибать за идею). Столкнувшись с неподчинением в среде защитников крепости, комендант склонился к мысли о передаче крепости под власть представителям Национального собрания, при условии сохранении ему и его подчиненным жизни. Сразу возникла проблема в том, чтобы найти представителей, которые могли бы дать ему эти гарантии.
Один из предводителей собравшейся у стен крепости толпы, офицер ( ) Гюлен дал коменданту такие гарантии, пообещав сопроводить его в безопасное место. Однако, как только ворота крепости были открыты, внутрь ринулась разъяренная толпа, охваченная одновременной жаждой крови и наживы. Несмотря на тщетные попытки Гюлена хоть как-то спасти защитников крепости, толпа устроила над ними жестокую расправу. Некоторые были повешены, сам комендант крепости был моментально обезглавлен и его голову, наколотую на пику, чернь с хохотом и насмешками пронесла по всему Парижу. Все, что было более-менее ценное в крепости, было разграблено и унесено мародерами. Весьма ценный в историческом плане архив крепости был практически весь варварски уничтожен.
На следующий же день, оголтелыми пропагандистами было принято решение о сносе Бастилии, которая тут же была наречена «символом всесильности королевской власти». Работы по сносу крепости продолжались почти два года и закончились только в 1791 году. Однако национальным праздником для французов, день взятия Бастилии стал только в 1880 году, спустя сто лет после знаменательного события, когда память о подробностях происшедшего поистерлась, а сама история падения ставшей уже к тому времени легендарной крепости обросла многочисленными легендами. Поэтому празднуя и веселясь в этот летний день, французы редко вспоминают об отрубленных головах, повешенных офицерах и пьяных мародерах.