Несколько неспокойных дней в Монголии, которые поспешили назвать очередной серией прогремевших в постсоветских республиках «цветных революций», едва ли потрясли мир, хотя и изрядно его удивили. Пока понятно только одно - политическая борьба в этой стране с каждым годом становится все более напряженной, а значит, самое интересное, похоже, нас ждет еще впереди.
29 июня в Монголии прошли парламентские выборы. Как только стало известно, что в победители выходит правящая Монгольская народно-революционная партия (МНРП), появилось заявление оппозиции о фальсификации итогов голосования. Лидер крупнейшей оппозиционной Демократической партии (ДПМ) и экс-премьер Цахиагиин Элбегдоржи потребовал пересчета бюллетеней, уверяя, что «у него украли около 40 проц. голосов».
Власти к нему, разумеется, не прислушались. Тогда сторонники оппозиции 1 июля собрались на центральной площади Улан-Батора. Вскоре возбужденная толпа пошла на штурм штаб-квартиры МНРП. Под горячую руку попали ряд официальных зданий и автомобили, были разграблены Дворец культуры и Национальная галерея искусств. Попытки властей остановить погромы натолкнулись на неожиданное сопротивление. В многочисленных стычках, в ходе которых полиции пришлось применить оружие и слезоточивый газ, пострадало более 800 человек, половина из них – полицейские и пожарные. Пять человек погибли.
Из-за массовых волнений президент Монголии Намбарын Энхбаяр ввел в стране режим чрезвычайного положения. Были запрещены собрания и митинги, приостановлено вещание всех телеканалов, кроме государственного. За четыре дня порядок был восстановлен. Но кто стоял за организацией беспорядков и какую цель они преследовали, так и осталось невыясненным. Оппозиция уверяет, их сторонники принимали участие только в мирных демонстрациях протеста и разошлись еще до начала массовых погромов.
Впрочем, события в Улан-Баторе мировая общественность однозначно восприняла как заранее спланированную попытку очередного «цветного переворота». К примеру, в российских СМИ говорилось, что монгольских оппозиционеров открыто спонсировали те же западные «фонды поддержки демократии», что приложили руку к известным событиям в Грузии и Украине. Сегодня на кону стоит не только геополитика (Монголия занимает важное геостратегическое положение, что не могут не учитывать Россия, Китай и США), но и богатейшие природные ресурсы одной из бедных стран мира. Считается, что победа прозападных демократических сил должна была воспрепятствовать активному вхождению российских компаний на монгольский рынок золота, меди и урана, поскольку в отличие от демпартии, более благосклонной к западному бизнесу, представители МНРП настроены очень пророссийски.
Тот факт, что руководство Монголии в последнее время все больше ориентируется на Россию, отрицать действительно трудно. Весной этого года контакты двух стран на высшем уровне стали особенно интенсивными. В апреле и мае премьер-министр Монголии Санжийн Баяр и президент страны Н. Энхбаяр приезжали в Москву, где их принимали как дорогих гостей. Одной из главных тем переговоров было углубление экономических связей. К примеру, Россия владеет миноритарным пакетом акций металлургических предприятий «Эрдэнэт» и «Монголросцветмет» и хотела бы его расширить.
Надо отметить, что комплекс по переработке медно-молибденового концентрата «Эрдэнэт» является бюджетообразующим стержнем всей монгольской экономики. И для Москвы он является очень важным, ведь ставки в игре очень высоки. Россия уже присутствует в монгольской промышленности – владеет стратегическим пакетом акций железнодорожной сети этой страны, и дальнейшее продвижение позволит ей отчасти нейтрализовать растущее здесь влияние Запада и Китая, создавая тем самым своеобразный буфер.
Наблюдатели не исключают, что сотрудничество с МНРП может увенчаться для Кремля успехом. Так, действия Баяра привели к тому, что канадская компания Ivanhoe Mines потеряла контроль над золото-медным месторождением Оюу-Толгой, интерес к которому ранее проявляли крупные российские компании. Кроме того, в ближайшее время будет решаться судьба одного из крупнейших в мире угольных месторождений Таван-Толгой, который тоже приглянулся россиянам.
Таким образом, проигрыш ДПМ может поколебать позиции западных компаний в борьбе за монгольские природные ресурсы. Получив 47 из 76 мест в парламенте, МНРП может самостоятельно сформировать новый кабинет министров и в полной мере чувствовать себя хозяином положения. Ускользающая из рук власть, а демпартия займет всего 26 кресел в Великом государственном хурале, скорее всего и вынудила лидеров оппозиции прибегнуть к экстраординарным мерам.
К слову сказать, действовали демократы по наработанной схеме. Точно так же два года назад, 12 января 2006-го, около полутора тысяч их сторонников разгромили в Улан-Баторе штаб-квартиру МНРП. Поводом для выступлений стал политический кризис. Представители МНРП обвинили тогдашнего премьер-министра Элбегдорджи и его соратников в неспособности справиться с бедностью и коррупцией и вышли из правящей коалиции. Вскоре парламент проголосовал за роспуск правительства под руководством главы Демократической партии, а тот в ответ вывел на улицы своих сторонников. Мятеж двухлетней давности закончился, так и не успев толком начаться. Однако его последствия оказались весьма серьезными. Те события в Монголии со всей очевидностью показали, что в стране начался новый этап политики, когда борьба ведется самыми различными средствами.
Вообще со времени падения коммунистического режима в Монголии в начале 1990-х годов политическая жизнь в стране не отличалась стабильностью. Это было и неудивительно, ведь смена власти сопровождалась серьзным противостоянием старой и новой военно-политической элиты. Первую олицетворяла Монгольская народно-революционная партия, которая была единственной политической силой страны до 1990 года. Ее члены, как правило, получали образование в СССР и были критично настроены к предлагавшейся демократами программе либеральных реформ. Их оппоненты из блока «Демократический союз», объединявший ряд оппозиционных партий, концентрировались вокруг либералов вроде Элбегдорджи, бывшего диссидента и выпускника американского Гарвардского университета. В сложные 1990-е демократы смогли увлечь за собой народные массы. Обвинив власти в развале экономики, коррупции и неэффективном управлении с помощью «старых коммунистических методов» они победили на парламентских выборах в 1996 году и форсировали проведение реформ. Однако быстро перестроить страну на рыночные рельсы не удалось. Как следствие, положение значительной части населения ухудшилось, росла социальная напряженность.
Недовольство новой властью сказалось очень быстро. Президентские выборы в мае 1997 года выиграл кандидат от МНРП Н. Багабанди, собравший около двух третей голосов. Бывшая правящая партия начала спешно консолидировать свои позиции. Старая элита явно наверстывала упущенное время и жаждала реванша. В это время начала расти пропасть между обновленной МНРП и демократами. К примеру, было посмертно восстановлено членство в партии Ю. Цеденбала, который находился у власти в Монголии с 1952 по 1984 год. Представители демократических сил восприняли это как желание властей «вернуться в прошлое». Противобортво нарастало. В октябре 1998 года при странных обстоятельствах погиб один из лидеров демократического движения и претендент на пост главы правительства министр инфраструктуры С. Зориг. Но самый серьезный удар по монгольским демократическим силам нанесла природа.
Засуха летом 1999 года и последовавшая за ней необычно холодная зима вызвали беспрецедентный кризис в сельском хозяйстве. Погибло около 2 из 33 миллионов голов скота. Рост зарубежных инвестиций, которые в 1999-м увеличились по сравнению с 1998-м на 350 проц. и составили 144,8 млн. долл., не мог смягчить последствий структурных экономических реформ. Советы Международного валютного фонда не помогали. Треть населения жила ниже уровня прожиточного минимума.
Все это вкупе, а еще и ностальгия населения по старым добрым временам, обеспечили триумф МНРП. На парламентских выборах в 2000 году партия завоевала 72 из 76 мест в хурале. Генеральный секретарь МНРП Н. Энхбаяр, возглавивший правительство, пообещал, что рыночные реформы будут продолжаться, но в более смягченном варианте. Гегемония МНРП укрепилась в мае 2001 года, когда Багабанди был переизбран на второй срок.
Между тем это были уже не те коммунисты, к которым привыкли монголы. Энхбаяр – первый из глав монгольского государства, кто учился не в СССР, а в Лидском университете в Великобритании. Как пишут западные СМИ, он является большим поклонником «британского образца демократии». При нем связи Улан-Батора с Западом заметно окрепли. В 2005 году в Монголии побывал с визитом президент США Джордж Буш, который назвал это государство «братом по делу свободы». Постепенно росли западные инвестиции, в том числе и безвозмездная помощь со стороны Вашингтона, стали ежегодно проводиться регулярные монголо-американские военные учения Khaan Quest.
Примерно с этого же времени идеологические разногласия между МНРП и демпартией стали понемногу стираться. Если до этого они четко позиционировали себя как представители левого и право-либерального крыла, то теперь их программные установки стали частично совпадать. К примеру, было очень странно наблюдать, как ярый либерал и сторонник чистого рынка Элбегдоржи в июне этого года привлекал голоса избирателей правом получить «долю от природных богатств» в размере 1 млн. тугриков, то есть 860 долл. МНРП оказалась щедрее: она обещала каждому монголу, проголосовавшему за нее, по 1,5 млн. тугриков (1300 долл). Возможно, это и предопределило ее победу.
Однако настораживает другое. Прошедшие в Монголии выборы объективно продемонстрировали дефицит идей и отсутствие политической конкуренции. Основным камнем преткновения между МНРП и ДПМ стал закон о полезных ископаемых, поправки в который монгольский парламент прежнего созыва принять не успел. Дело в том, что в настоящее время закон позволяет правительству контролировать 50 процентов добываемых полезных ископаемых, если они разведаны с помощью государства. МНРП предлагает довести эту долю до 51 проц., то есть иметь контрольный пакет, а демократы выступают за то, чтобы соглашения с иностранными инвесторами заключали частные монгольские компании.
У каждой из сторон, безусловно, имеются собственные интересы. Но от того, какая партия будет находиться у власти, напрямую зависят возможности, которые открываются перед ней при решении насущных социально-экономических проблем в стране. С учетом быстро растущих цен на сырье речь может идти об очень больших деньгах. А если правы иностранные геологи, утверждающие, что минеральные богатства Монголии в несколько раз превышают первоначальные оценки, суммы могут оказаться просто заоблачными.
Именно за возможность контролировать систему распределения средств и ведется ожесточенная борьба. А так как Монголия является парламентской республикой, то все основные события разворачиваются вокруг парламентских выборов. Теперь уже понятно, что никто ни с кем не собирается делиться: ни властью, ни полученными в результате победы на выборах экономическими преимуществами.
Все бы ничего, если бы в Монголии процесс развивался по примеру парламентских республик с более глубокими демократическими традициями. Как, например, в Великобритании или той же Японии, где любые политические конфликты быстро решаются в рамках элиты. Улан-Батору до этого еще далеко. При первом же испытании на прочность монгольская парламентская система показала свою слабость. Примерно то же самое происходит сегодня и в Украине, общество и элита которой поделилась на прозападную и пророссийскую. Трудно сказать, насколько это характерно для нынешней Монголии. Руководство страны все же старается не ориентироваться только на одну какую-либо державу. Но отсутствие конкуренции идей рано или поздно приведет к тому, что у монгольских политиков появится соблазн выяснить отношения не на политическом поле, а на другом уровне. Уже сейчас Энхбаяр позиционирует себя настоящим традиционалистом-буддистом, тогда как за демократические партии голосуют приверженцы христианской религии и ее многочисленных течений, представленных в Монголии.
Кроме всего прочего, намечающимся расколом монгольского истеблишмента действительно могут воспользоваться внешние игроки, и тогда возникнут всевозможные риски не только для молодой монгольской демократии, но и для самого государства. Видимо, пытаясь избежать подобного сценария развития событий Энхбаяр и вынужден был впервые в истории страны ввести чрезвычайное положение и остудить горячие головы.
Асхат Шукуров
Текст www.continent.kz
Фото www.russia-today.ru