В этом году Казахстан отмечает 150-летие своего великого сына Шакарима Кудайбердиева. Родился он в 1858 году, по одним данным 11-го, по другим – 24 июля в селе Караул нынешнего Абайского района Восточно-Казахстанской области. По всей стране проходят конференции, выставки, посвященные памяти философа, поэта и просветителя. Древние говорили: «Мудрая книга, оставленная после смерти человеком, лучше, чем дворец или часовня на кладбище». Многие труды Шакарима утеряны, вернее сознательно уничтожены, но и уцелевших работ хватило, чтобы обессмертить автора. Советская власть пыталась вычеркнуть его из памяти народа, однако безуспешно, ведь гении не умирают. Наоборот, чем дальше эпоха Шакарима во времени, тем ближе он к современности, тем светлее его образ. И так будет всегда. В казахском общественном сознании Шакарим и Абай неотделимы, они «срослись» воедино.
Страна отмечает 150-летие Шакарима Кудайбердиева
Но не только духовное родство связывает их. Отец Шакарима Кудайберды и Абай – родные братья, оба дети Кунанбая, только от разных жен. Шакарим рано осиротел, но рос в достатке, окруженный любовью многочисленной и влиятельной родни. Как потом вспоминал он сам: «Дедушка жалел меня и не очень утруждал учением». Тем не менее смышленый мальчик быстро выучился у аульного муллы арабской и персидской грамоте. Затем его наставником стал знаменитый дядя, к тому времени уже признанный в народе не только как поэт, но и «правозащитник». Именно под влиянием Абая шло становление Шакарима как незаурядной личности.
Сегодня его многогранное творческое наследие ждет своих исследователей, беспристрастных и объективных. Пока, к сожалению, большую активность проявляют те, кто хочет выставить Шакарима неким суфийским мистиком. Так же как и Абая, последнего, кстати, даже в кришнаиты записали. Астафиралла.
Впрочем, попытки «перекрестить» задним числом именно этих персон свидетельствуют, что Абай и Шакарим были и остаются духовными лидерами нации, правда, давно переросшими узкие этнические и конфессиональные рамки. «Талантливый человек талантлив во всем» – этот дежурный реверанс в отношении Шакарима не более чем простая констатация факта. Еще в юности он научился играть на домбре, стал сочинять музыку, писать стихи, научился у матери – искусной рукодельницы – кроить и шить одежду. Это же какой смелостью надо было обладать, чтобы в традиционном казахском обществе, где всегда существовало разделение труда на «женский» и «мужской», решиться на такое. К тому же выходцу из знатной семьи.
Позволю себе здесь небольшое отступление: вспомнил, как в детстве весь поселок смеялся над нашим соседом, которого рано утром застали, стыдно сказать, за дойкой коров. Хотя у него было веское оправдание – супруга лежала в больнице. А календарь, между прочим, уже показывал начало1980-х. Вернемся к Шакариму. Внук сурового степного владыки Кунанбая не чурался никакой работы, чинил швейные машинки, освоил кузнечное ремесло. Этнограф Садык Касиманов, лично знавший Шакарима, вспоминал, как он на его глазах смастерил мандолину и скрипку. Немалое место в биографии этого выдающегося человека занимает административная служба. В двадцать лет Шакарим становится волостным управителем, естественно, в первую очередь благодаря знатному происхождению.
Однако, к чести юноши, он выдержал искушение властью, верой и правдой служил своему народу, но, окончательно разочаровавшись в политике царизма, всецело отдался творчеству и самообразованию, изучал философию, теологию, историю, риторику, географию. Помимо арабского и персидского языков выучил турецкий и русский. За годы нахождения во власти Шакарим так и не нажил состояния, в отличие от многих коллег, и, наверное, никогда бы не смог побывать за границей, если бы не Абай.
Из дальних странствий возвратясь
По совету своего дяди и на его средства племянник собрался совершить хадж в священную Мекку, побывать в Каире, Стамбуле, чтобы посетить знаменитые библиотеки этих городов. Однако жизнь внесла свои коррективы в эти планы. Только через несколько лет, уже после смерти Абая, удалось Шакариму отправиться в далекие земли, предварительно получив заграничный паспорт за номером 6443. В Египет путешественник не попал, в стране ввели карантин. Зато из Аравии и Турции в Семипалатинск на имя Анияра Молдабаева отправились тяжелые посылки с книгами. После возвращения домой паломник поселился в горах Чингистау, чтобы целиком посвятить себя науке.
Здесь он написал ряд произведений, в частности «Родословную летопись», увидевшую свет в 1911 году в Оренбурге в издательстве «Каримов, Хусаинов и К». Еще один труд «Родословная тюрков, киргизов, казахов и ханских династий» до сих пор популярен среди историков, ибо автор собрал и проанализировал огромный фактический материал о происхождении казахского народа, проследил связи между различными тюркскими племенами и родами, описал правление Чингисхана, джунгарское нашествие, объединение казахов под предводительством Абылай хана. После тщательного изучения Корана появился трактат «Традиции мусульманства» – перевод и переложение канонических текстов священной книги ислама. Правда, не полностью.
Этот уникальный труд тоже издан в Оренбурге, в том же 1911 году. Спустя год уже в Семее выходят сборник стихов «Казак айнасы», поэмы «Енлiк-Кебек», «Калкаман-Мамыр». К этому моменту уже переведена на казахский язык и даже дополнена знаменитая восточная ода о любви «Лейли и Меджмун». Перо Шакарима не знает усталости, одна за другой рождаются поэмы «Смерть Кодара», «Айсулу — Нартайлак», «Жизнь Забытого», роман «Адиль и Мария», сборник рассказов «Сад роз». В пылу творчества Шакарим переводит «Дубровского» и «Метель» Пушкина. Невероятно, но факт – прозу «солнца русской поэзии» он донес до степняков в стихотворной форме. Да что там Пушкин, далекая американка Гарриет Бичер- Стоу, прославившаяся единственным произведением – «Хижина дяди Тома», и то «заговорила» по-казахски. Но больше всех Шакарим ценил Льва Толстого. Его он не только переводил, но и переписывался с ним.
Достоверно известно, что Шакарим сотрудничал с партией «Алаш», однако просуществовала она недолго. Советская власть Шакарима разочаровала. Однако прекрасно понимая, что сила не на их стороне, он не звал народ на восстание, чтобы не обрекать людей на смерть. Вот выдержка из воспоминаний внучки Шакарима – Камилы Гафуркызы: «Милиция, возглавляемая районным начальником НКВД Абзалом Карасартовым, расстреляла голодную толпу из 300 человек, вооруженных дубинками-сойылами. Причиной восстания стал голод, последовавший после постановления о конфискации… Людям объясняли, что мясо пойдет голодающему пролетариату.
На самом деле сколько смогли – вывезли в Семипалатинск, но большую часть туш животных просто сожгли. Тогда к дедушке пришли люди за советом. Но Шакарим-ата был против восстания. Говорил, что это ни к чему не приведет, только к смерти невинных людей. Но аульчане не послушались и выступили. Многих тогда расстреляли… Из ГПУ направили телеграмму: «Срочно доставить в ГПУ всех родственников Шакарима». Всех нас собрали в Карауле. Меня и маму закрыли в заброшенном темном и холодном доме… Через два дня один дядька сжалился над нами, к сожалению, я не помню его имени, втайне освободил нас и отвез в другой аул. Потом нас отправили в Семипалатинск к родственникам».
Второе пришествие
Шакарим с 1922 года окончательно поселился в Чингизских горах, в местности Шакпак. Отшельник не расставался с пером. Увы, эти труды не сохранились, 2 октября 1931 года гэпэушники без суда и следствия расстреляли невинного человека и сбросили тело в колодец. 30 лет пролежали в нем останки философа, поэта, переводчика. Из воспоминаний сына Шакарима – Ахата Кудайбердиева: «После убийства отца ищейки ГПУ решили покончить и с его богатым литературным наследием. Написанные за многие годы горы творческих трудов Шакарима попали под специальный приказ с формулировкой «Полностью сжечь». Мир не без добрых людей. Сторож и кочегар ГПУ в одном лице, некий Шаукен, спас от огня единственную фотографию Шакарима.
Сейчас этот снимок один из самых дорогих экспонатов Государственного заповедника-музея Абая. 29 ноября 1958 года решением генеральной прокуратуры СССР Шакарима Кудайбердиева реабилитировали за отсутствием состава преступления, но запрет на творчество остался. За «буржуазный национализм». Зачем тогда оправдывали? В общем, издевательство над здравым смыслом. В июле 1961 года Ахат Кудайбердиев выкопал останки отца, 8 августа наконец-то Шакарим обрел вечный покой в ауле Жидебай, рядом со своим наставником Абаем. В 1988 году Шакарима реабилитировали повторно. В романе Мухтара Ауэзова «Путь Абая» Шакарим «замаскирован» в образе Дармена, ученика Абая.
Кайрат БАЛТАБАЙ
Текст и фото www.liter.kz