Этим летом глава британского внешнеполитического ведомства обнародовал позицию официального Лондона о членстве Анкары в Евросоюзе: «В течение десяти лет Турция должна стать частью ЕС как мост к мусульманскому миру». Практически одновременно в Стамбуле турецкий юноша обстрелял американское консульство. Погибло несколько человек. Этот инцидент, а также недавние аресты в Турции некоторые российские аналитики увязали с несогласованностью внешнеполитических позиций в самой Анкаре. В Москве говорили, что арестованы были участники некоего «евразийского заговора», что обнажило противостояние турецкой политической верхушки и военной элиты, стоящей на пророссийских позициях. Так это или нет, но чтобы понять, на кого ориентируется современная Турция, нужно разобраться в истоках ее государственности.
С ЗЕМЛИ СИБИРСКОЙ
«Колыбелью» тюрков, как и многих других народов, переписывавших историю Евразии, были просторы Сибири.
Оттуда вышли полчища диких гуннов, «могильщиков» Римской империи. Там, спустя восемь столетий, зародилась империя великого Чингисхана.
В начале нашей эры в Алтайских горах обитало и племя огузов, ближе к V веку захватившее территорию Туранского нагорья, современного Туркестана, вытеснив оттуда аваров. После этого огузы и стали именоваться по названию своего местопребывания «турками». Это если упрощенно, особо не вдаваясь в этногенез.
На большую историческую сцену они вышли в IX-X веке, начав серию завоевательных, а порой и междоусобных войн, завершившихся возникновением могучего государства турок-сельджуков.
Возвышению этого государства способствовало принятие населением ислама с его экспансионистко-мессианской идеологией. Турки оказались хорошими учениками, не только перенявшими у арабов религию, но и перехватившими у наследников Магомета политическую инициативу и влияние. Вскоре в руках турецких завоевателей оказались Средняя Азия, Персия, Армения, Грузия, Курдистан, Сирия и Египет.
Дряхлеющая Византия не могла оказать туркам действенного сопротивления. Ее сил хватало лишь на защиту чисто «греческих» территорий на Балканах и Анатолии. А когда в 1204 году крестоносцы разгромили Константинополь, империя распалась на три крупных и несколько мелких государственных осколков.
Полному торжеству сельджуков помешали их дальние родичи — монголы, во времена походов Чингисхана захватившие и разорившие цветущие государства Средней Азии, не исключая вотчину турков – Туркмению.
Впрочем, исход побежденных на Запад не походил на обычное бегство. По пути они также успешно, как монголы захватывали города менее сильных правителей. Остановились турки лишь в Малой Азии, получив в награду за помощь в борьбе с Византией территории от местных мусульманских владык.
ХАН ОСМАН И ЕГО АГРЕССИВНОЕ ПОТОМСТВО
Осман родил Орхана. Орхан родил Мурада. Мурад родил Баязида. Баязид родил Мехмеда…
Родоначальником Османской империи принято считать хана Османа, с 1288 года правителя небольшого бейлика – аналога европейского княжества, находившегося в вассальной зависимости от Конийского султаната. Именно Осман начал завоевательные походы, закончившиеся образованием великого государства. Их с успехом продолжили его сын Орхан и внук Мурад, убитый сербами в конце уже выигранного им памятного сражения на Косовом поле в 1389 году. К тому времени туркам-османам принадлежали обширные территории в Малой Азии, Болгария и Сербия.
Более чем скромные владения византийцев были окружены мусульманами со всех сторон. Даже из Константинополя можно было добраться до турецкого берега Мраморного моря на обычной лодке за пару часов. Неудивительно, что сын Мурада Баязид I попытался покончить с независимостью Византии, начав в 1394 году шестилетнюю осаду ее столицы.
Однако тогда ромеям удалось отсрочить свое поражение на шесть десятков лет. Их косвенным союзником выступил известный воитель Тимур. В 1402 году войско «железного хромца» в битве под Анкарой наголову разгромило турок, после чего плененный Баязид покончил жизнь самоубийством, не выдержав унижений, а его государство на несколько лет распалось на отдельные княжества.
Правда, уже в 1412 году на престол возрожденного Османского государства был возведен сын Баязида Мехмед Рыцарственный. А преемник Мехмеда, Мурад II в 1444 году нанес латинским рыцарям столь сокрушительное поражение, что за турецкой армией в Европе на два с лишним века утвердился ореол непобедимости.
Следствием этого стало нежелание европейцев помогать обреченной Византии, ссорясь с могучими османами. В 1453 году Константинополь со своей малочисленной армией и горсткой отчаянных наемников-генуэзцев оказался лицом к лицу со стотысячным войском Мехмеда II. Город пал после 53-дневной осады.
«Страусиная позиция» могла бы очень дорого стоить Западу – победитель Второго Рима всерьез намеревался « для коллекции» завоевать еще и Рим первый. Но столицу католического мира спасла от весьма вероятного захвата неожиданная смерть великого завоевателя. Впрочем, если Османскую Порту постигла неудача с присоединением Аппенинского полуострова, то другой полуостров, Крымский, Мехмед все-таки добавил в число своих приобретений в 1475 году.
На счастье окружающих народов, в 1481 году воинственного султана сменил его гораздо более миролюбивый сын, известный под именем Баязида II Святого. Он прослыл покровителем наук и искусств, впервые отказавшимся от «почетной обязанности» лично командовать армией, и в 1512 году добровольно уступивший трон сыну Селиму.
Селим же на манер своего русского современника Иоанна Васильевича получил уже прозвище Грозный, подтвердив этот «титул» захватом Западной Армении, Курдистана, Сирии, Палестины с Иерусалимом, а также святых мест ислама Мекки и Медины. После того как Селим ввез в Стамбул знамя и плащ пророка Мухаммеда, правители Порты на полном основании стали именовать себя не только султанами, и халифами. Согласно мусульманской доктрине, они стали претендовать на власть над всеми правоверными (а, с учетом намерения ислама утвердиться на всей земле путем газавата) и над всем обитаемым миром.
При сыне Селима, Сулеймане Великолепном, пришедшим к власти в 1520 году и правившем 46 лет, мечта о Всемирном халифате начала воплощаться в реальность. Под властью османов оказались громадные территории вокруг Черного моря, на Балканском полуострове, почти весь арабский Восток, Египет, Алжир. То есть, даже больше, чем у Византии времен Юстиниана в V веке или у арабов Мухаммеда на пике их могущества в веке VII.
Сам султан проявил себя не только великим завоевателем, но и мудрым законодателем. Многие из его установлений без изменений продолжали действовать вплоть до начала XX века. Сулейману в его трудах помогала уроженка Западной Украины Анастасия Лисовская, 15-летней девочкой вывезенная в гарем султана, и из обычной наложницы ставшая любимой женой владыки. В историю она вошла под именем Роксоланы, ставшей известной благодаря одноименному телесериалу, снятому украинскими кинематографистами.
ТИАРА ИЛИ ПОЛУМЕСЯЦ
Процесс превращения небольшого малоазийского бейлика с армией в 450 всадников в многомиллионную империю за неполных 300 лет заслуживает особого внимания. В пользу османов сыграла тогдашняя религиозно-политическая ситуация в мире.
Византия и балканские страны в борьбе за церковную самостоятельность против католицизма так ею увлеклись, что мусульмане стали казаться им меньшим злом, нежели западноевропейские еретики.
В XIV веке незадолго до кончины один из сербских королей завещал страну под покровительство Папы, но местные вельможи (как нетрудно догадаться) не выполнили последнюю волю своего владыки. После этого в течение нескольких десятилетий сербы утратили государственность. В отличии, скажем, от католической Венгрии, которой помогало в борьбе против турок все западноевропейское рыцарство.
Даже когда шли последние дни осады Константинополя, внутри обреченного города точились ожесточенные споры на тему: «Что лучше – тиара или полумесяц?» (католичество или ислам).
Справедливости ради надо отметить, что султаны относились к порабощенным христианским народам куда лояльнее, нежели европейские государи к своим еретикам, не говоря уже об иноверцах. Этому способствовал и завещанный пророком Мухаммедом пиетет к представителям монотеистических религий — во всяком случае, в теории и в мирное время. Поэтому православные в Турецкой империи могли открыто исповедовать свою веру и даже иметь собственное начальство в виде церковных иерархов. И Константинопольский патриарх, и главный раввин империи обладали полномочиями и обязанностями этнархов – лидеров соответствующих религиозных общин. Даже для прохождения военной службы христиан привлекали преимущественно в тех частях, в которых они не могли прямо участвовать в боевых действиях против единоверцев из других стран. Правда, немусульман облагали повышенными налогами, но все-таки, это лучше, чем гореть на кострах инквизиции в качестве схизматиков.
С сопредельными арабскими государствами у османов, как правило, не возникало даже и этих проблем. Проблемы были у местной правящей элиты, желающей сохранить контроль над своими данниками. Простому же народу было все равно, кто им правит – египетские мамлюки или турецкие султаны. Тем более что последние на пике могущества гораздо лучше подходили на роль исполнителя главной задачи для исламского мира – силового утверждения веры в Аллаха на всей земле с образованием всемирного халифата.
Но были у турок и собственные уникальные наработки. Одной из них стало такое явление как «янычары».
ОБРАЩАЙ И ВЛАСТВУЙ
Слово «янычары» означает всего лишь «новую армию», «армию нового строя». Ведь турки-кочевники, по примеру собратьев-монголов, предпочитали воевать верхом, а для серьезной войны нужна была еще и пехота. Наемники для этой цели не годились, да и денег для них на первых порах у турецких вождей не было. Кроме того, большая часть обычной армии османского государства вплоть до середины XIX века созывалась лишь во время войны. Комплектовалась она по принципам ленной системы, известной Европе и России в средневековье — когда помещик-офицер являлся в часть во главе отряда своих наспех вооруженных и плохо обученных крестьян. Особыми боевыми качествами в таком иррегулярном ополчении, разумеется, даже и не пахло.
Посему сын Османа, султан Орхан начал комплектовать дефицитные регулярно-пехотные части из «потурченных» — бывших христиан, принявших ислам добровольно или по принуждению. Правда, очень скоро взрослых прозелитов стало откровенно не хватать. Тогда на захваченных территориях был введен «детский налог» – каждые пять-семь лет христианские общины должны были отдавать до пятой части своих сыновей в возрасте от 7 до 14 лет.
Турецким «военкомам» того времени рекомендовано было брать на службу детей дворян, священников, крепких земледельцев, но ни в коем случае местных старост и прочих коллаборационистов. Боевой дух должен был кипеть в генах мальчиков, а использование его в нужном направлении было обязанностью янычарских командиров.
Мальчишек увозили в Турцию, проводя там первичную сортировку. Самых умных и деятельных ждали ответственные должности в центральном госаппарате. Просто храбрых отправляли в армию. «Третий сорт» надлежало использовать на вспомогательных работах, мало отличавшихся от рабского труда.
Естественно, всех детей обращали в ислам, причем, воспитывая их в духе ревностного служения религии и султану. Янычарский корпус был образован по образцу духовно-рыцарских орденов Западной Европы – со строгим безбрачием, казарменной жизнью, имуществом, достающимся после смерти боевым товарищам. Так владыки империи получали десятки тысяч преданных лично им чиновников и воинов, не связанных с местными кланами. Это при случае с успехом использовалось не только для внешних войн, но и для подавления восстаний местного турецкого населения.
Возникал парадокс – сделать хорошую карьеру в Турции гораздо проще было прозелитам-янычарам, нежели простым мусульманам, не считая, конечно, высшей знати. Доходило до того, что при очередном янычарском наборе многие простые турки договаривались со своими христианскими соседями, чтобы последние выдали турецких детей за своих. Так турецким мальчикам можно было устроить блестящее будущее.
КОГДА ЭКСПАНСИЯ СМЕНЯЕТСЯ УПАДКОМ
Любая империя, построенная на внешних захватах и грабеже, после прекращения расширения неминуемо сталкивается с кризисом. Уже при сыне Сулеймана Великолепного и Роксоланы в Блистательной Порте начался период упадка. «Первой ласточкой» стало проигранное морское сражение при Лепанто в 1571 году, хотя и не помешавшее Турции годом позже захватить остров Кипр. Куда более серьезные последствия вызвал разгром турецкой армии под командованием великого визиря Кара-Мустафыпод Веной в 1683 году. После этого в 1699 году Австрия получила большую часть Венгрии и Словакии, Трансильванию и Хорватию, Венеция — Морею и острова архипелага.
В империи расцветала чудовищная коррупция. Покупка должностей была для тогдашнего времени (как впрочем, и сейчас во многих местах) обычным делом. Но Турция стала единственной страной в мире, где многим чиновникам вообще не платили зарплату. Они должны были жить на бакшиш, да еще и платить с него в султанскую казну официальный налог на взятки.
Многолюдные султанские гаремы, в лучшие времена доходившие до полутора тысяч прекрасных обитательниц, тоже не способствовали утверждению среди народа и знати высокой нравственности. Дело даже не в чувственных наслаждениях, исламом отнюдь не отвергавшихся, а в том, что у многодетного отца-султана мог быть только один наследник. И если принцессы могли удачно выйти замуж, то принцы, потенциальные претенденты на престол, безжалостно уничтожались сразу же после смерти отца своими более удачливыми братьями. А иногда даже и раньше – конкурентов наследнику престола уничтожал сам заботливый отец.
Хроники того времени пестрят леденящими душу сообщениями «Селим I умертвил двух своих братьев и четверых племянников», «Мехмед III велел умертвить 19 своих братьев и утопить в Босфоре их беременных фавориток, позже предал смерти собственного сына», и так далее в том же духе. Если такое отношение было к особам королевской крови, то на что же могли надеяться менее знатные граждане? В лучшем случае, на шелковый шнурок — «подарок смерти», посылаемым султаном неугодному вельможе, на котором тот был обязан сам же и повеситься.
КОНЕЦ АРМИИ НОВОГО СТРОЯ
Потеряли былую славу и когда-то образцовые янычары. Сначала, в конце XVI века им разрешили жениться, затем – заниматься торговлей и ремеслами. А в конце XVII века в престижный корпус официально разрешили принимать и мусульман по рождению. После всего этого янычары из грозных воинов-полумонахов превратились в банальную «закрытую корпорацию» (вроде стрельцов допетровской эпохи) более опасную для самого султана, нежели для его врагов.
По самым скромным подсчетам, янычарские мятежи оборвали жизнь почти десятка государей, не считая дворцовых переворотов после смерти монарха — для воцарения «нужных» принцев с параллельным устранением их соперников. По замечанию современников, «больше всего на свете янычары ценили деньги, затем – боевое братство своих орт (полков), третье место занимала вера в Аллаха, и лишь затем следовала преданность султану».
При таком положении вещей Османская Порта все быстрее начинала откровенно рассыпаться. В XVIII веке усилившаяся Россия отобрала у султана Крым и устье Дуная, XIX век принес еще более катастрофические последствия.
В 1815 году началось освободительное движение в Сербии, в 1821-ом – в Греции. В 1827 году пришедший на помощь христианам объединенный англо-русско-французский флот разгромил турецкие силы в битве при Наварине, а чуть позже русская армия едва не захватила Константинополь, заставив признать независимость Греции, а также автономию Сербии, Молдавии и Валахии. Неурядицами турок поспешил воспользоваться наместник Египта Мухаммед-Али, который живо оттяпал у империи не только Страну фараонов, но и Сирию. Войска Мухаммеда-паши уже стояли у ворот Константинополя, но тут уже Россия спасла султана от неизбежного поражения, направив ему на помощь свою эскадру и десант в ходе так называемой Ункиар-Энкелесской операции.
Так Турция окончательно превратилась в заложника воли великих мировых держав, официально взявших ее « под покровительство» – именно эта унизительная формулировка содержится в резолюции одного из дипломатических конгрессов первой половины XIX века.
Нельзя сказать, что такое аховое положение совсем не вызывало у правящей элиты империи желания перемен. Попытки реформ проводились султанами как минимум с конца XVIII века. Правда, обычно они очень быстро пресекались янычарскими мятежами, а сами реформаторы отправлялись в мир иной. Даже когда в 1826 году янычар удалось упразднить как институт ( для этого их пришлось почти поголовно уничтожить), дело не сдвинулось с мертвой точки. Правда, постепенно была упразднена ленно-помещичья система, проведена кой-какая аграрная реформа, появились светские школы, а за ними и зачатки местной интеллигенции.
РОКОВАЯ ОШИБКА МЛАДОТУРКОВ
В среде интеллигенции и появились зародыши тайных обществ, стремящихся к радикальным реформам. Первому из них, «новым османам», несмотря на периодические преследования, даже удалось склонить заступившего на трон в 1876 году султана Абдул-Гамида ввести Конституцию и избрать парламент. Правда, венценосцу игры в демократию быстро надоели. Он запретил все нововведения, заточил в тюрьму великого визиря-реформатора, а сам установил вполне обычный для средневековья режим абсолютной деспотии – зулюм.
Чтобы «перевести стрелки» недовольства подданных со своего правительства, Абдул-Гамид все сильнее стал использовать в качестве «козлов отпущения» нетурецкое население империи. В первую очередь христиан – с Крита, из Армении, Болгарии. За это венценосный террорист и получил прозвище «кровавый». Право, чтобы заслужить такой эпитет среди современников на фоне прочих, отнюдь не мирных предшественников-султанов, надо было приложить недюжинные усилия.
Поражение в русско-турецкой войне 1876-1877 годов и полная потеря Балкан вызвала к жизни в империи новую волну революционного брожения. В 1889 году было образовано тайное общество «младотурок». В 1908 году им удалось с помощью армейского мятежа свергнуть Абдул-Гамида. Тут и пришел конец эпохе абсолютизма – новый султан смог сохранить положенный « по должности» гарем, но не прежние неограниченные полномочия.
Но назвать переворот 1908 года полноценной революцией было бы преувеличением. Тогда изменился лишь «фасад» верхнего эшелона госуправления, глубинные же основы культурной и общественной жизни так и остались без изменений, что диктовало отсталость империи в военном и экономическом отношении.
К тому же «младотурки» допустили роковую ошибку, стоившую им власти (а империи – целостности) – втравили страну в Первую мировую войну, причем на стороне Германии. Да и методами ее ведения турецкие младо-реформаторы мало отличались от своих предшественников, жестоких султанов. Достаточно вспомнить хотя бы о геноциде 1915 года, когда было убито около миллиона армян – мужчин, женщин, детей – и еще столько же выселено из родных мест. Впрочем, начавшееся освободительное движение арабских народов империи подавлялось лишь с чуть меньшей жестокостью.
Великие мировые державы – Англия, Франция, Россия — такого предательства Порте не простили, обрушив на нее всю свою военную мощь. Поднятое с помощью гения британской разведки полковника Лоуренса массовое восстание арабов привело к потере Турцией всего арабского Востока. Есть данные, что Лондон в 1916 году, несмотря на традиционную боязнь усиления России, готов был согласиться на захват русскими Константинополя. Увы, давняя мечта поколений русских политиков и военных «водрузить крест на Святой Софии» в древней столице Византии так и не исполнилась – большевикам-атеистам, пришедшим к власти в Петрограде, было не до величественных мистических идей хоть Третьего, хоть Второго Рима.
Однако и без помощи России, вышедшей из Первой мировой после Брестского мира, Антанта смогла одержать в войне убедительную победу. Обанкротившиеся лидеры младотурков бежали за границу. 30 октября 1918 года султан, опасаясь революции по типу русской или немецкой, подписал с победителями Мудросское перемирие. По нему Турция теряла все свои имперские владения, флот, контроль над проливами, железными дорогами, связью, обязана была демобилизовать армию и выражала согласие подвергнуться иноземному вторжению в случае нарушения условий договора. Странами Антанты уже был заключен секретный пакт о будущем разделе Османской Порты между собой и странами-сателлитами.
Так спустя неполных семь веков перед некогда могущественной империей замаячила угроза не просто потери колоний, а полной ликвидации остатков государственности.
В это время на политическом горизонте умирающего государства восходит новая звезда по имени Кемаль Ататюрк…
МУСТАФА ГАЗИ
В 1918 году, согласно условиям Мудросского перемирия, Турция потеряла все свои имперские владения, флот, контроль над проливами, железными дорогами, связью, была обязана демобилизовать армию. Страны Антанты заключили секретный пакт о будущем разделе Османской Порты между собой и странами-сателлитами. В это время на политическом горизонте умирающего государства восходит новая звезда по имени Кемаль Ататюрк…
Собственно, когда будущий гений родился в семье средней руки чиновника из ныне греческого города Салоники, его звали намного короче — Мустафа Гази. Прозвище Кемаль (совершенный) мальчик получил от школьного учителя за выдающиеся успехи в математике и других науках. А «фамилия» Ататюрк (отец турок) была присвоена президенту Турецкой республики уже в 1934 году, когда по новому закону все турки, ранее вообще не имевшие фамилий, должны были их получить.
После окончания военного училища, в 20 лет Мустафа поступает в Академию генерального штаба, и через пять лет выходит оттуда в звании капитана. Поначалу он симпатизирует движению младотурков, но особо тесно с ними не сходится — молодому офицеру не нравятся их прогерманские симпатии, ему больше импонирует Франция. Тем не менее с началом Первой мировой 33-летний генерал успешно выполняет свои задачи – с его именем связаны почти все немногочисленные победы турецкой армии.
После капитуляции Турции авторитетного генерал-лейтенанта командируют новым султаном в Анатолию – следить за выполнением условий унизительного Мудросского перемирия и при необходимости пресекать сопротивление недовольных им сограждан. Однако вместо этого армия и все турецкие патриоты выдвигают Кемаль-пашув свои лидеры. Они организуют Национальное собрание, объявленное султаном вне закона.
Одновременно страны Антанты форсируют выполнение своего плана уничтожения Турции как государства. Правда, предпочитают делать это чужими руками (извечных врагов османов – греков), сами при этом ограничиваясь лишь морской блокадой портов и эпизодической высадкой десантов.
Султанское правительство оказывается практически неспособным к противодействию греческой армии. Зато движение Мустафы Кемаля успешно справляется с иноземной агрессией. В 1922 году Греция окончательно побеждена, и больше миллиона «турецких» греков выселено в свое этническое государство. Англия с Францией взирают на все это с философским спокойствием (даже когда доходит до прямой резни христиан) — рисковать жизнями собственных граждан после кровопролитной мировой войны не входит в их планы.
ГЕНЕРАЛ-РЕФОРМАТОР
В 1923 году нынешние границы Турции получают международное признание. Страна официально провозглашается республикой, первым президентом которой и становится 42-летний победоносный генерал.
Однако в новом руководстве Турции понимают, что ликвидация султаната и признание мировых держав еще не гарантируют ни процветания, ни даже просто безопасности нового государства. Поэтому Кемаль-пашапри поддержке армии начинает вводить в жизнь радикальнейшие реформы, сравнимые по масштабу с таковыми у Петра или, скажем, Ленина. Сходство с последним усиливается и поныне существующим в Турции культом Ататюрка со всеми соответствующими атрибутами – мавзолеем, портретами на каждом шагу, торжественными церемониями, уголовной ответственностью за оскорбление памяти отца-основателя нации.
В стране начинается решительное наступление на религию. Благо офицерский корпус уже лет 20 состоял преимущественно из атеистов, не только не скрывавших своих убеждений, но даже бравировавших ими. Например, в их среде популярным было закусить рюмочку коньяка свиной ветчиной, при том, что употребление и алкоголя, и свинины считается в исламе страшным грехом. Недаром и поныне мусульманских террористов-фанатиков часто «ломают» на допросах угрозами не пыток, а всего лишь обещанием накормить их мясом «нечистых животных» или даже скормить им после смерти труп борца за веру.
Кемаль-паша был одним из самых ярких представителей бесшабашного офицерства. Веселые гулянки оставались неотъемлемой частью его образа жизни, что и обусловило его безвременную кончину в 1938 году от цирроза печени.
Для начала железной рукой религия была отделена от государства. Не совсем, правда. У Ататюрка хватило ума не идти путем воинствующих безбожников якобинского или большевистского «разлива». Мусульманское духовенство просто было поставлено под полный контроль власти, получив от нее содержание, но утратило возможность диктовать ей свою волю. Деятельность тех религиозных лидеров и течений, которых приручить не удалось (вроде мистических объединений и монастырей «дервишей») была запрещена, как и любые политические образования на их основе. Правда, порой это вызывало яростное сопротивление с многочисленными жертвами с обеих сторон, однако армейским частям достаточно быстро удавалось взять ситуацию под контроль.
ОТЕЦ НАЦИИ
Через год после султаната был упразднен и халифат. Турция официально отказывалась от гегемонистской роли «лидера всех правоверных мусульман» в стремлении установить «истинную веру» во всем мире. Прямым следствием такого шага было то, что население страны впервые за многие века получило возможность почувствовать себя не неким «передовым отрядом ислама в борьбе за халифат», частью (пусть даже и лучшей) остального исламского мира, а именно уникальным народом, нацией. Так что чествование Ататюрка «отцом нации» – отнюдь не преувеличение, придуманное идеологами его культа, говорить о «турецкой нации» во времена Османской империи просто некорректно.
Кемаль-паша оказался «националистом» с большой буквы. Его тезис — «какое это счастье – быть турком» — очень быстро был наполнен идеологическим содержанием. Той самой «национальной идеей», в безуспешных поисках которой ломают головы правящие элиты почти всех постсоветских государств.
Правда, порой «турецкая национальная идея» принимала анекдотические формы. Так, известна «солнечная теория языка», по которой практически все мало-мальски великие народы – от англичан до индусов – представляют собой потомков некого «пратюркского» этноса. Кстати, эту «высоконаучную» теорию на полном серьезе изучали в турецких школах вплоть до 1950-х годов.
На первый взгляд может показаться, что идеи турецкого национализма сходны с таковыми у национал-социализма немецкого. На самом деле это далеко не так. Да, Ататюрк был националистом, но воинствующе-шовинистических замашек у него не было никогда. Хотя бы потому, что основатель турецкого государства был еще и реалистом. Он понимал, что сил у молодой республики для реального воплощения в жизнь пантюркистких идей явно маловато. Одно дело – дать своим гражданам ощущение причастности к великой нации, и совсем другое – утверждать это величие самоубийственной игрой с унижением окружающих народов, как это делал Гитлер. Поэтому во внешней политике Турция была явным «голубем». Например, она осудила в Лиге Наций агрессию Италии против Абиссинии в 1936 году.
АГРЕССИВНЫЙ ЛИБЕРАЛ
Конечно, Кемаль-пашане был и либералом в современном западном смысле. При таких убеждениях он бы не смог стать даже образцовым офицером (причем в любой армии мира), а не то что спасителем страны от гибели и ее первым руководителем-реформатором. Еще в битве под Галлиполи генерал-лейтенантКемаль-паша говорил своим подчиненным: «Я посылаю вас не воевать, а умирать». И, судя по итогам битвы, этот приказ был выполнен. Несколько восстаний курдов также было подавлено армией новой Турции с редкой жестокостью. Да и резня 100 тысяч греков-христианв Смирне проводилась не « в белых перчатках».
Тем не менее историки самых либерально-демократических государств склонны прощать Ататюрку подобные эксцессы. Во-первых, потому, что величие такого человека не подвергается сомнению даже его врагами. А во-вторых, боевой генерал всегда четко знал, чего хочет и где надо остановиться. Хотел же Кемаль-паша одного – сохранения своей страны в границах проживания собственно турецкого этноса. Да, он допустил уничтожение множества греков, и в десять раз больше выселил за пределы Турции. Но ведь именно Греция первой начала захватническую войну против ослабленного соседа, пытаясь уничтожить его государственность. В конце концов и в Европе страны антигитлеровской коалиции действовали подобным образом. Вспомнить хотя бы, что судетские немцы, ставшие накануне Второй мировой одним из поводов аннексии Гитлером Чехословакии, после окончания войны были выселены из родных мест без учета личной вины – обычным решением стран-победителей.
Зато когда разгромленная Греция, преданная странами Антанты, втравившими ее в эту войну, готова была капитулировать на любых, самых унизительных условиях, Ататюрк быстро урезонил своих горячих генералов, настаивавших на полном уничтожении врага. Мир, предложенный грекам, был настолько почетным, что один из греческих генералов до самой смерти добровольно приходил в посольство Турции, чтобы в день рождения своего благородного врага поклониться его портрету…
ДЕМОКРАТИЧНЫЙ АБСОЛЮТИСТ
Не был Кемаль-пашаи демократом в обычном смысле слова. В годы его жизни в стране существовала одна-единственная «руководящая и направляющая сила», хотя ее лидер и делал попытки создания партий конструктивной оппозиции. В то же время оппозиция неконструктивная (как исламские, так и коммунистические радикалы) преследовалась с равным упорством и жесткостью. Тем не менее в Турции не создавались концлагеря, как в предвоенной Германии. Наоборот, многие недовольные Гитлером деятели немецкой науки, культуры, промышленности нашли убежище у «отца всех турок».
Именно усилиями этого «демократичного абсолютиста» Турция получила «входной билет» в семью просвещенных европейских народов. Ее граждане обрели новую столицу — Анкару, фамилии, собственный алфавит с латинскими буквами (вместо малопонятной арабской вязи), европейскую одежду и обычаи, швейцарское право вместо средневекового шариата, избирательное право для женщин (вместе с запретом на ношение паранджи и многоженства) и многое другое.
Пошли инвестиции в промышленность и сельское хозяйство. В 1930-е годы Турция занимала третье место в мире по темпам их прироста. Словом, после смерти ( в 1938 году) Ататюрк оставил своей родине очень неплохое наследство.
МЕЖДУ ЕВРОПОЙ И АЗИЕЙ В АМЕРИКАНСКОЙ ОРБИТЕ
После смерти своего первого президента Турция счастливо избежала повторения ошибки младотурков – и участия во Второй мировой войне на стороне Германии. Возможно, определенную роль в этом сыграли галлофильские симпатии Кемаль-паши, завещанные преемникам. Правда, на пике могущества Гитлера определенные колебания в турецком руководстве на этот счет все же наблюдались.
Есть полулегендарная версия относительно того, как Анкару убедили « не делать резких движений». Якобы посла Турции вызвал к себе Сталин и веско заявил: «Вполне возможно, что Гитлер нас победит. Но если Турция вступит в войну на его стороне, мне терять нечего. Обещаю, что сниму все силы с других фронтов и брошу их на вас, превратив вашу страну в пепелище». Правда это или нет, но турки всю войну хранили нейтралитет, и даже не пропустили ни одного военного корабля Германии в Черное море. С советским Черноморским флотом воевали лишь небольшие подводные лодки и катера, которые можно было провести по Дунаю, да мощная немецкая авиация.
Вышедшая из мировой бойни без малейших потерь ( и даже с определенными приобретениями от военных поставок Берлину) Турция с радостью была принята в орбиту американского влияния. В рамках заботы Вашингтона о судьбах послевоенной Европы, а также борьбы с распространением коммунизма Анкара полу
Юрий КРАМАР
Текст www.eurasia.ru
Фото www.talks.guns.ru
На фотографии Мустафа Kемаль Ататюрк в костюме Янычара