Международный финансовый кризис принципиально не изменит архитектуру глобальных финансов, но внесет в нее некоторые коррективы, считает председатель совета директоров «БТА Банка» Мухтар АБЛЯЗОВ. Хотя, по его мнению, отечественная банковская система в основном преодолела трудности, возможности фондирования казахстанских банков на внешних рынках станут меньше.
Что касается непосредственно банковской группы БТА, то глобальный финансовый кризис не стал препятствием для ее роста и не повлияет на стратегию по превращению банка в ведущего глобального игрока. Во всяком случае, лидер группы в этом уверен. Об этом и о тенденциях на мировых финансовых рынках – в интервью с г-ном Аблязовым.
Кризис росту не помеха
Мухтар Кабулович, давайте начнем с работы БТА в условиях кризиса на зарубежных фондовых рынках. Насколько он опасен для вашего банка в частности и финансового сектора Казахстана в целом?
– Если говорить именно о банковском секторе Казахстана, то для него основные трудности позади. Самым тяжелым периодом для нас был август и сентябрь прошлого года. Поэтому негативные события последнего времени хотя и затронули казахстанские банки, но наши фининституты оказались к ним в целом неплохо подготовлены.
Каких негативных последствий вы опасаетесь и что сможете им противопоставить?
– Мы предполагаем, что будут проблемы с привлечением внешних займов. С августа прошлого года банки уже испытывали их в связи с тем, что на международном рынке обозначились кризисные явления, а сейчас фондирование за рубежом будет еще более сложным делом. Это основная проблема. Но ничего страшного в этом нет.
Почему Вы так считаете?
– Потому что есть хорошие показатели по депозитам. Растут вклады как юридических, так и физических лиц. Мы работаем на этом рынке, привлекаем средства и используем их для финансирования различных программ.
Какие результаты по этому показателю демонстрируют «дочки» БТА в других странах?
– Если говорить о наших дочерних банках в других странах, то в целом они работают очень хорошо. В первую очередь это касается России и Украины. Там достаточно крупные рынки, и поэтому депозитная база нашего банка существенно увеличивается. Если раньше был период, когда мы активно вкладывали в эти банки, то теперь уже с их помощью мы можем привлекать значительные ресурсы. Рынок СНГ – для нас понятный – обладает серьезными возможностями, и эти возможности мы сейчас используем, чтобы обеспечить высокие темпы развития.
А негативный внешний фон как-то мешает росту БТА?
– Мы заявляли, что в этом году на внутреннем рынке БТА вырастет на 20%, в то время как другие ведущие банки говорили, что не будут наращивать активы. По этому поводу мы в свое время выслушали много критических замечаний в свой адрес. Но по итогам января – августа мы уже выросли на 18%, что в условиях кризиса немало. В целом по году по группе мы достигнем роста свыше 30% и, возможно, даже 40% за счет наших дочерних банков. А в России БТА, по нашим оценкам, вырастет не на 20 – 30%, а на все 300%.
Получается, международный финансовый кризис не создает особых проблем для реализации планов БТА?
– Если бы не было кризисной ситуации, мы бы выросли еще больше. Но даже в условиях кризиса мы показываем очень высокие темпы развития.
Критики ошибаются
Вас часто критикуют за то, что БТА финансирует проекты в России, Грузии и других государствах: мол, это происходит за счет казахстанских денег, которых и так не хватает внутри страны. Что можете ответить своим оппонентам?
– Эта критика, на мой взгляд, ошибочна. Если говорить о мировых банках, то они финансируют проекты и создают новые рабочие места по всему миру. А налоги платят в той стране, в которой зарегистрированы. Мы одни из самых крупных налогоплательщиков в Казахстане. И наша стратегия по созданию ведущего глобального банка правильная, потому что, например, банки маленькой Швейцарии занимают значительную долю на мировых финансовых рынках и финансируют проекты по всему миру.
Из двадцати крупнейших банков стран СНГ пять – казахстанских. Это говорит о том, что в Казахстане создан качественный несырьевой продукт, который востребован за его пределами. И это надо поддерживать и развивать, ведь когда мы говорим об экспорте, то имеем в виду в том числе и экспорт финансовых услуг. Мы такого рода экспорт осуществляем, и очень успешно, присутствуя на многих рынках.
Поэтому, мне кажется, критика в нашу сторону просто отражает ошибочное видение перспектив: ведь странно хотеть, чтобы наши товары экспортировались, а услуги – нет. Мы видим себя как глобальный банк. Сейчас БТА занимает 173-е место среди банков мира по размеру активов. И мы стремимся стать ведущим банком в мире в ближайшие двадцать лет.
А на каких рынках за пределами СНГ вы работаете?
– Мы сейчас работаем на рынке Турции. В следующем году надеемся зарегистрировать банк в Китае. А в ближайшие несколько лет планируем выйти на европейский рынок и рынок США.
Будете открывать представительства или покупать местные банки?
– В зависимости от ситуации. В Европе достаточно купить небольшой банк, чтобы автоматически получить возможность открывать офисы в любой европейской стране по принципу уведомления. В США с учетом того, что там есть сложности на финансовом рынке и банки существенно обесценились, мы тоже в ближайшие год-два надеемся купить небольшой банк.
Откуда возьмете средства?
– Мы работаем на разных рынках, и у нас есть база фондирования. Деньги, безусловно, будут. А затем мы начнем использовать для своего развития возможности внутренних рынков.
В связи с этим не намерен ли банк привлекать стратегического инвестора, как, например, это сделал «Банк ЦентрКредит»?
– Мы не планируем привлекать стратегического инвестора, потому что у нас есть четкое понимание и видение того, что нужно делать, и ресурсы, которые можно поднять с рынка. Другой вопрос – консультирование. Мы искали и нашли консультанта, который поможет нам в реализации намеченных планов.
Назвать его можете?
– Это HSBC. Мы считаем, что нет необходимости изобретать что-то новое, поскольку нужно сначала освоить то, что мир уже придумал и опробовал. В частности, HSBC глобальную финансовую группу уже построил. Поэтому мы выбрали их в качестве консультантов.
То есть вы хотите стать вторым HSBC?
– Нет, мы не хотим стать вторым HSBC, мы стремимся стать ведущим банком мира. Если ставится цель стать вторым, то нельзя будет рассчитывать даже на пятое место. Поэтому нужно стремиться стать первым.
Похоже, в Казахстане БТА уже добился этого, опередив ближайших конкурентов по размеру капитала, активов и другим показателям?
– Да.
Как БТА удалось это сделать? И кого вы сегодня видите в качестве своего конкурента?
– Все банки борются за клиентов и за рынки, поэтому и большие, и маленькие банки – наши конкуренты. Вопрос – насколько они конкурентны относительно нас. Мы очень внимательно изучаем каждый банк. Если говорить о рынках СНГ, то три российских государственных банка, которые идут впереди нас, являются нашими конкурентами. И тех, кто идет после нас, мы тоже считаем нашими конкурентами. Только каждый – в своей нише. Но наша задача – занять лидирующие позиции на всех рынках, где мы присутствуем.
Как понимаю, вы рассматриваете территориальную экспансию вашего бизнеса, как способ диверсификации и минимизации рисков по принципу «не класть яйца в одну корзину»?
– Именно так. Те перспективные сегменты рынка и отрасли, которых нет в Казахстане, есть в других странах, и наоборот. Фактически мы можем диверсифицировать свои риски, инвестируя в разные проекты за пределами республики такие, которые трудно было бы реализовать в Казахстане. Другими словами, мы стараемся использовать сравнительные преимущества каждой страны, где банк ведет свой бизнес.
Средства от стрессов и падений
Давайте поговорим о не-простой ситуации, складывающейся на рынках в связи с усилением глобального кризиса. Как Вы думаете, мировая финансовая система станет другой?
– Не думаю, что мировая финансовая система станет другой. Считаю, что были, есть и будут определенные диспропорции при развитии. И рыночный механизм регулирует эти диспропорции через периодически повторяющиеся кризисы, вызванные цикличной природой рынка. Сейчас экономический цикл вошел в фазу кризиса. Последний финансовый кризис был в 1998 году в Юго-Восточной Азии. В промежутке тоже были небольшие кризисы. Правда, такого глобального кризиса, который мы наблюдаем сейчас, не было уже давно. Тем не менее я не думаю, что после него международная финансовая система изменится содержательно. Просто будет проведена работа над ошибками и внесены определенные корректировки.
Как известно, для решения проблемы с плохими кредитами в Казахстане планируется создать фонд стрессовых активов. В него предполагается выделить из бюджета около миллиарда долларов. Как Вы считаете, этой суммы будет достаточно?
– Если есть капитал, то всегда можно по коэффициенту один к пяти привлечь дополнительные средства. Основная идея Минфина такова, что формируется фонд с капиталом один миллиард долларов, а остальные средства привлекаются с разных рынков по коэффициенту один к пяти. В итоге активы фонда должны составить 5 – 6 миллиардов долларов. Это абсолютно реалистично.
А через какой механизм будут привлекаться остальные средства на рынке?
– Можно выпускать различные ценные бумаги, выходить на международные рынки. Все будет упираться в вопрос привлечения хороших профессионалов. Если будут привлечены специалисты высокого уровня, тогда эти задачи будут решены.
Есть еще вопрос – падение акций казахстанских эми-тентов на международных фондовых площадках. Как это может сказаться на отечественных банках, в частности на их способности привлекать средства с внешних рынков?
– Да, сейчас на международных фондовых рынках котировки ценных бумаг казахстанских эмитентов ниже той цены, которая была при их размещении. Это формирует определенные сложности для банков при выходе на международные кредитные рынки, поскольку инвесторы, которые готовы давать займы, смотрят на стоимость бумаг. А если она низкая, то внешние кредитные ресурсы для нас становятся дороже.
А есть ли у БТА конкретные предложения по выходу из этой ситуации?
– Скупать эти бумаги, пытаясь сделать их более ликвидными. Для решения этого вопроса со стороны банков правительству было предложено создать фонд, который проводил бы скупку бумаг казахстанских эмитентов, тем более что по ним есть хорошая доходность. Если бы фонд проводил интервенции по этим бумагам, то с учетом того, что наши банки продемонстрировали свою надежность, он мог бы заработать на них 15 – 16% годовых. Доходность этого фонда была бы выше, чем та, которую демонстрирует Национальный фонд.
Мы могли бы поучаствовать в организации этого фонда. Год назад мы даже не задумывались об этом, но сейчас мы видим, что нужно реагировать на негативные события и реагировать совместно с правительством.
А как Вы оцениваете действия правительства в условиях нестабильности на финансовых рынках?
– Если говорить о правительстве, то у него есть ряд неплохих инициатив. Во-первых, это создание фонда стрессовых активов. Во-вторых, выделение средств для поддержки малого и среднего бизнеса. Более того, мы считаем, что сейчас после известных событий августа прошлого года мы хорошо взаимодействуем с правительством, Нацбанком и регулятором.
Разница – в подходах
Когда, как Вы думаете, закончится кризис или, как официально говорят, трудности в финан-совом и в строитель-ном секторах?
– Очень сложно сказать. Мы, например, до последних событий на мировом финансовом рынке считали, что цены на казахстанском рынке недвижимости уже достигли дна. Возможно, последние негативные события внесут определенные коррективы. Думаю, сейчас никто не сможет сказать, как долго все это будет продолжаться.
Можно ли говорить сейчас о том, что банкам не хватает ликвидности?
– В последние полгода ликвидность не является проблемой для банковского сектора. Банки могли бы и сегодня привлекать больше средств, если бы их можно было размещать в относительно безрисковые проекты. Но спад в строительной отрасли, которая занимала существенную долю ВВП, повлиял на рынки стройматериалов, мебели, электроники и другой продукции. В то же время сокращение объемов кредитования и рост ставок по кредитам отразились на покупательской способности населения и, соответственно, на объемах торговли. Сильно упали и объемы казахстанского импорта. Сальдо текущего счета платежного баланса впервые за долгое время стало положительным. То есть те сферы, которые мы раньше кредитовали, сегодня стали слишком рискованными для вложения средств.
На протяжении многих лет говорится о необходимости диверсификации экономики. Но, похоже, мы топчемся на месте. Почему нам не удается диверсифицировать экономику, несмотря на все заявления с высоких трибун?
– Процесс идет, и поскольку мы активно финансируем малый и средний бизнес, то видим это. Развитие малого и среднего бизнеса – как раз и есть та самая диверсификация. Другое дело, что хотелось бы, чтобы все это происходило более энергично.
В этом смысле возможностей очень много. Могу даже сказать, что интерес западных банков к Казахстану именно с этим и связан. Если в Европе и в Америке очень высокая конкуренция, то на нашем рынке очень много свободных ниш, а свободные ниши – это новые возможности для банков для финансирования и развития различных проектов. Если в Европе считается, неплохо расти – 5 – 6% в год, то у нас уровень роста 10 – 12% будет стоянием на месте.
Вы говорите о возможностях, а какие видите трудности в деле диверсификации экономики?
– Это отдельная тема, которой сейчас занимается правительство. Во-первых, в сфере энергетики мы видим, что,с одной стороны, есть дефицит предложения, а с другой – реальный платежеспособный спрос. Чтобы этот спрос закрыть, надо создавать новые мощности. Неслучайно сегодня тарифы растут, а тепла и электроэнергии все равно не хватает. Сейчас хороший период для инвестиций в эту отрасль, она привлекательна для финансирования.
Но для того чтобы в электроэнергетику пришли частные инвесторы, нужна высокая степень либерализации рынка и, мне кажется, должен быть разработан серьезный пакет законов в этой сфере. Нужна определенная свобода в тарифообразовании – сейчас регуляторы слишком жестко регулируют станции. Это, на мой взгляд, неправильно – товар рыночно востребован, и цены на него должны формироваться рынком. Искусственное сдерживание тарифов приводит к тому, что инвесторам не очень интересно вкладывать деньги в электроэнергетику. В итоге формируется дефицит средств в отрасли, и тогда правительство само начинает заниматься инвестированием.
Во-вторых, думаю, нам надо усиливать развитие сельского хозяйства. Аграрный сектор достаточно инертный, но он уже показал свою востребованность, и мы наблюдаем здесь рост инвестиций. Но, на мой взгляд, чтобы инвестиции пошли лучше, нужна более четкая политика в аграрном секторе. Сейчас правила игры не совсем ясные – в части ограничений на вывоз зерна, муки и прочего. Это реально останавливает инвесторов. Если аграрный сектор будет для них более понятным, если они будут уверены, что всегда вывезут свою продукцию и продадут ее с доходом, то инвестиции пойдут более интенсивные и банки тоже найдут здесь сферу применения своим кредитным ресурсам.
В целом, думаю, нужна концентрация внимания на этих направлениях – и все будет достигнуто. Я помню ситуацию 10 – 15-летней давности, когда правительство занималось тем, кто сколько топлива будет поставлять. Сейчас этим никто не занимается – рынок сам регулирует процесс. Серьезный задел сделан, но есть возможности для дальнейшего совершенствования.
А что сегодня больше всего мешает казахстан-скому бизнесу? И, кстати, ощущает ли БТА на себе давление государства?
– Честно говоря, я не очень понимаю, что значит давление государства. У нашей группы есть концептуальное различие с регулятором в видении того, как должна строиться казахстанская финансовая система в части возможности ее глобализации. Но это – разница в подходах. Мы считаем, что необходимо дать больше свободы и возможностей для того, чтобы казахстанские банки стали глобальными игроками, и не пытаться ограничивать нашу деятельность искусственным образом.
Сергей ЗЕЛЕПУХИН
Текст www.respublika-info.livejournal.com
Фото www.inesnet.kz