Академик Торегельды Шарманов и великая Алматинская конференция ВОЗ. 15 октября в Алматы в конференц-зале гостиничного комплекса «Анкара» состоится торжественное заседание, посвященное 30-летию принятия «Великой хартии здравоохранения ХХ века». В нем примут участие региональные директора ВОЗ, министры здравоохранения более пятидесяти стран, представители ЮНИСЕФ, ПРООН, ЮСАИД.
Событие это произошло в сентябре 1978 года. Именно тогда министры здравоохранения 134 стран мира, членов Всемирной организации здравоохранения, крупнейшие медицинские светила, видные государственные и общественные деятели собрались в Алматы, чтобы обсудить животрепещущие вопросы борьбы с нашими недугами. Можно сказать, что Международная конференция в Алматы изменила мир и сделала другими целые сферы жизни мирового сообщества. Именно она подвигла ООН в декларации тысячелетия из десяти главных приоритетов в развитии человечества шесть посвятить здравоохранению, причем все они были рекомендованы Алматинской конференцией.
Рассказать о событиях тех дней мы попросили Торегельды Шарманова, который в те годы возглавлял Министерство здравоохранения КазССР.
- Как это было? И почему именно в Алматы проходил тот судьбоносный форум? Почему тогдашняя столица Казахстана стала вдруг Меккой медиков всего мира?
- Наш город и близко не стоял в планах ВОЗ по проведению конгресса, равно как и в планах Москвы, в подчинении которой мы тогда находились, - вспоминает он. - Вообще, событие это уникальное, и на место проведения конгресса, посвященного первичной медико-санитарной помощи, претендовали страны всех континентов - Африки, Америки, Евразии… Взвесив все "за" и "против", руководство ВОЗ пришло к решению, что конференция должна пройти в Советском Союзе, но с таким условием, чтобы конкретное место проведения форума и в географическом аспекте, и с точки зрения национального уклада, исторического прошлого соответствовало бы современному развивающемуся миру. Где именно, должно было решить советское правительство, а точнее - всесильный ЦК. И вот я узнаю, что конференцию решено провести в Ташкенте, ибо Ташкент негласно считается столицей среднеазиатских республик.
В-общем, я встреваю. Прихожу к министру здравоохранения СССР Петровскому и спрашиваю: "Почему Ташкент, а не Алматы?" Ну что вы, отвечает он, Алматы не имеет никакого опыта в этом отношении, а потому может провалить конференцию. Миру известен Ташкент. К тому же так уже решил ЦК.
Что ж, иду в ЦК к Балтийскому Валерию Александровичу, который курировал вопросы здравоохранения. Задаю все тот же вопрос: "Почему Ташкент, а не Алматы?" Тот смотрит на меня с недоумением и усмешкой: "Ради бога, сражайся, если тебе это надо. В конце концов, у вас в Алматы есть Кунаев, один из секретарей большого ЦК. Сходи к нему, убеди его". И смотрит на меня, как на соринку в своем глазу.
Я, зная субординацию, иду для начала к секретарю по идеологии нашего ЦК Саттару Имашеву. Тот сразу набычился: ты что - на кой черт нам эта конференция? И вообще: что такое ВОЗ? Может, это шпионская организация…
В общем, с ним все ясно. Звоню непосредственно Димашу Ахмедовичу: примите меня, дело срочное. Он меня принимает. Я сразу наступаю ему на больную мозоль: "Вот вы печетесь о престижности Алматы. Вы секретарь ЦК, а Рашидов - кандидат в члены Политбюро, и, тем не менее, Ташкент по статусу выше, чем Алматы. Почему? И до каких пор? Вот и с конференцией ВОЗ они опять нас обошли. Представляете, если мы проведем ее в Алматы? Да о Ташкенте сразу же забудут, а Алматы станет известен всему миру, причем, на годы и годы". А ну, говорит Кунаев, быстро составляй письмо.
К утру письмо было готово. Кунаев, не изменив в нем ни слова, тут же отправляет его в Москву, в Политбюро.
- И что Москва?
- А там - переполох. Они уже все решили, теперь надо, выходит, перерешать. Борис Васильевич Петровский пришел в ярость. Ах, так! Тогда пусть Алматы будет одним из городов-претендентов на место проведения конференции - наряду с Новосибирском, Тбилиси, Баку и Ташкентом. Вот, мол, и посмотрим: пройдет ли этот конкурс Алматы?..
…Это почти наполеоновское "и тут я встрял", дескать, главное ввязаться в бой, а дальше война план покажет, с наибольшей полнотой отражает беспокойный характер Торегельды Шармановича. Он сам вызвал на себя этот гром небес, он сам ввязался в эту гонку, в этот марафон, который занял два года его жизни. Впрочем, для начала надо было отстоять свое право, чтобы выйти на дистанцию. Была создана специальная комиссия во главе с заместителем генерального директора ВОЗ Ламбо и помощником гендиректора по финансовым вопросам Техадо. Им отводилось по два дня на инспекцию каждого из городов-претендентов, чтобы ознакомиться с состоянием тех медицинских учреждений, которые рекомендованы для посещения делегатами конференции, а также с инфраструктурой года - состоянием дорог, автотранспорта, наличием гостиниц и залов, где будут непосредственно проходить рабочие заседания форума. И тут министру здравоохранения Шарманову пришлось стать Давидом-строителем, прорабом перестройки города. Одному Богу (да разве что еще жене и сыну) известно, чего стоило ему добиться завершения долгостроя - 26-этажной гостиницы Казахстан, а затем и сдачи в эксплуатацию Дворца Республики, где намечалось открыть конференцию. И ведь добился! С кем-то напрочь испортил взаимоотношения, кого-то сумел зажечь своим неистребимым энтузиазмом. Двухдневную программу ознакомления комиссии ВОЗ с городом он скрупулезно продумал, тщательно рассчитал не по минутам даже, а чуть ли не с секундомером в руках. И вдруг, как гром среди ясного неба: комиссия задержалась в Ташкенте сверх установленного лимита еще на день - причем, за счет Алматы. Рушился весь сверхточно выверенный график, то есть за день предстояло выполнить двухдневную программу.
Задержка в Ташкенте объяснялась просто: там понадеялись на авось и, в общем-то, не были готовы к приему комиссии. Произошла масса нестыковок, томительных и долгих ожиданий транспорта и людей, не оказавшихся в нужный момент в нужном месте.
В Алматы, едва гости сошли с трапа самолета, был словно бы включен некий магический часовой механизм. Маршрут машин был посекундно выверен, ответы медиков по-военному кратки и предельно ясны. После получасового обеда (на длительную трапезу просто не было времени) комиссия приступила к осмотру Республиканской библиотеки, где должна будет проходить работа секций, и Дворца Республики. Вот здесь-то чуть было не выбились из графика. Зная наше традиционное небрежение к туалетам, министр здравоохранения накануне согнал во Дворец Республики лучших сантехников Алматы: сделайте все, чтобы чистота близ унитазов и писсуаров была, как в аптеке, чтобы ни грязи, ни запахов, в высшей степени неуместных перед ликом высокой комиссии.
- Я поглядываю на часы, ожидая, когда они завершат инспекцию туалета, а их все нет и нет, - вспоминает Шарманов. - "В чем дело?" - спрашиваю начальника управления внешних сношений Минздрава СССР Олега Щепина, он тоже входил в комиссию, но поднялся из туалета чуть раньше, явно раздосадованный чем-то. А в том, отвечает он, что у вас всюду чисто. В туалете нет даже присущего туалету запаха, это их приятно удивило после Ташкента. Вот они и обсуждают данный нюанс.
Я еще подумал тогда: хорошо, что я везде, где им предстояло побывать, заставил буквально вылизать туалеты. У нас эти места задумчивости почему-то всегда выпадают из поля зрения. Я-то хорошо знал по зарубежным поездкам, как иностранцы придирчивы к санитарным условиям помещений. Хотя, чего уж там, даже кто-то из наших великих интеллигентов обмолвился походя: о здоровье нации можно судить по состоянию кладбищ и общественных туалетов. Понимаете, здесь не было и не могло быть мелочей.
- И что же дальше?
- Три дня я находился в неведении. Теперь я понимал: все это смахивало на авантюру. Но авантюрой наш почин назовут в том случае, если мы провалим форум ВОЗ. А если проведем его на уровне? Тогда едва ли у кого повернется язык упрекнуть нас в опрометчивости. Победителей не судят. И невольно одергивал себя: не рановато ли мерещатся мне звуки фанфар? Так вот, томясь в неизвестности и пытаясь уйти от мрачных мыслей, стал думать, что предстоит сделать согласно замечаниям гостей. Предстояло полностью переоборудовать первые двадцать рядов зрительного зала Дворца Республики, привести их в соответствие с международными стандартами, предусмотренными для проведения подобных крупных деловых форумов. Установить здесь полукругом столы с аппаратурой для синхронного перевода. Кстати, такими же столами надо переоснастить и библиотеку, где будут проходить заседания секций. А для этого придется, по крайней мере, на полгода задействовать деревообделочный комбинат. Далее - наши огромные автобусы никак не годятся для обслуживания форума. Делегатов не заставишь всех разом ехать на Медео или в райбольницу, они захотят небольшими группами, так сказать, по интересам посещать те или иные объекты. Значит, нужны микроавтобусы. Сколько же их понадобится? Штук 60, не меньше. Значит, уже сейчас надо договориться с Рижским автозаводом, чтобы они специально для нас переоборудовали 60 карет скорой помощи под микроавтобусы. Они все как один будут синего цвета. И на шоферах (это должны быть асы баранки!) тоже будет униформа синего цвета. Все это надо будет приготовить загодя, упрятать до поры до времени, чтобы ни у кого не было искушения забрать, национализировать всю эту красоту. И в день открытия форума синяя кавалькада выстроится перед аэропортом, у самого Имашева челюсть отвиснет от удивления: "Шарманов! Откуда у тебя все это?" И пригрозит осудить мое самоуправство на бюро ЦК.
Но все это будет когда-то, а пока я три дня мучился неизвестностью. И вдруг на проводе Москва, слышу голос Щепина: "Ламбо и все остальные в восторге. Они уверены: для проведения конференции нет места более подходящего, чем Алматы". И два года спустя, уже в день закрытия форума слова эти эхом отзовутся в речи доктора Noordin, который от имени региона западной части Тихого океана скажет: "Лучшего места для проведения нашей международной конференции невозможно было найти".
- Кстати, а как Имашев отнесся к чудесному появлению микроавтобусов в день открытия форума?
- Автобусы он "прожевал", чуть поморщась. А вот то, что я велел выстроить у трапа самолета 50 красивых, статных девушек-казашек в роскошных национальных платьях, в головных уборах с перьями филина, с огромными букетами роз и гладиолусов в руках, привело в шок нашего идеологического лидера. Предполагался строгий официоз при галстуках и в черных пиджаках, а тут вдруг - такая недопустимая вольность! "Кто это разрешил?" - Имашев грозно смотрел на председателя Совмина Шангирея Жаныбекова. И чтобы предотвратить скандал, я встрял меж ними: "Все это мои проделки. Накажите меня". И ведь наказал бы, кабы не речь профессора из Франции Aujaleu: "Когда мы выходили из самолета, прибыв в ваш восхитительный город Алматы, нас первыми приветствовали не официальные лица, а стайка очаровательных девочек с охапками цветов. Так в момент прибытия был задан тон всего нашего пребывания здесь".
…Помнится, в далекие студенческие годы на семинарах по марксизму-ленинизму нас донимали вопросами о "роли личности в истории". Там сразу же маячила проблема культа Сталина и Мао Цзэ-Дуна. Бог с ними! Если уйти от всяких там теорий, и обратиться просто к жизни, то ведь один человек действительно может многое сделать. Это благодаря энергии и настойчивости Шарманова конференция прошла в Алматы. И в результате за два года подготовки к форуму медучреждения Казахстана получили наисовременнейшее оборудование, какое Казахстан не получил бы и за десять лет. Благодаря той конференции мир узнал Алматы. А принятую здесь декларацию ВОЗ впоследствии будут называть "Великой хартией здравоохранения ХХ века". Исключительная ее важность для человечества подтверждается и тем, что ни одно событие в истории здравоохранения не отмечается так, как дата проведения конференции 1978 года, - каждые пять лет.
Адольф АРЦЫШЕВСКИЙ
Текст www.camonitor.com