Режиссер Болат Шарип, недавно завершивший работу над документальным фильмом о мастере казахской сцены и экрана Нурмухане Жантурине Неукротимый Нурмухан, рассказывает.
К слову, об актерской культуре. Мне вспоминается беседа с актером Нуржуманом Ихтымбаевым, слова, сказанные им о своем учителе – Нурмухане Жантурине. На мой вопрос, есть ли у него любимый актер, Ихтымбаев ответил так: «…Я работал с французскими, итальянскими, голливудскими актерами, но человека такой открытости, такой огромной актерской культуры я не встречал. Он был талантлив именно тем, что понимал не только свою задачу как актера, но и весь кинематограф в целом, и считал его своей судьбой...». Но это – прошлое. Заглянуть в него помогает документальный фильм Болата Шарипа. Название картины лишь уточняет характер героя. Да, может быть, намекает на какие¬то «превратности» судьбы. А их в жизни по-настоящему творческого человека всегда бывает изрядно. Таков закон.
И до работы на сцене драматического театра, и после того, как по ряду причин ему пришлось его покинуть, Нурмухан Жантурин успешно работал в кино. Кинематограф и открыл его для зрителя. Первым режиссером будущего мэтра сцены стал Марк Донской. В его драматической картине «Алитет уходит в горы», которая вышла на экраны ровно шестьдесят лет назад, Жантурин сыграл роль чукчи Туматуге. По¬юношески непосредственно исполненный образ, контрастный и трогательный одновременно, стал залогом популярности Жантурина. Впоследствии эта популярность переросла в любовь и зрителей, и режиссеров. Любовь заслуженную и искреннюю.
Эти черно¬белые кадры, в которых совсем еще молодой Нурмухан, играет вместе с известными советскими актерами Львом Свердлиным, Борисом Тениным, Андреем Абрикосовым, – одна из «опорных точек» документальной истории Болата Шарипа. В следующем временном разрезе режиссер покажет, как раскрылся Жантурин в фильме Ларисы Шепитько «Зной». По мнению многих, эта работа начала шестидесятых стала одной из лучших, если не лучшей ролью Жантурина в кино. Были, конечно, фильмы, в которых он сыграл немало сложных, психологических ролей. Были характерные образы в казахских картинах. Было немало удач с режиссерами. Да еще с какими! Шакен Айманов, Мажит Бегалин, Али Хамраев, Сергей Урусевский, поставивший «Бег иноходца». Чокан Валиханов в фильме «Его время придет» – это то, что сто¬процентно совпадало с натурой самого Жантурина. Как точно заметил режиссер Леонид Гуревич, «интеллектуальный артист, человек, умеющий и любящий думать, получил роль персонажа, тоже умеющего и любящего думать…».
Но Абакир в «Зное»… Это нечто особенное. Недаром Болат Шарип в своем весьма ограниченном по времени «пространстве» документальной ленты отводит такое серьезное значение этому фильму. С юмором и искренностью об этом поведал один из героев фильма – тогда, по сценарию, парнишка-тракторист и «жертва» Абакира – Кемель, а ныне – классик киргизского кино, народный артист СССР Болот Шамшиев.
Жантуринский Абакир – человек, за которым угадывается целый пласт, социальное явление, человек, переходящий от крика и рукоприкладства к задумчивости и нежности – это образ, который даже после двух-трех кадров, вырванных из контекста, заставляет встать и немедля идти смотреть эту картину. Вот только где сейчас посмотришь «Зной»? Да и многие другие замечательные ленты с участием… Нет, не с участием, потому что он не «участвовал». Он жил на сцене или съемочной площадке. Причем, как замечают практически все, жил скромно, непритязательно, стараясь не обращать на себя внимания. Каков «на сцене» – таков и в жизни.
Мало сказать, что Жантурин раскрывает противоречивую сложность личности. Он пытается это делать в каждой роли, где сценарий позволяет «работать» несколько планов. Он органически сочетает два разноречивых свойства характера – грубость, почти что дикость, и ранимость, спрятавшиеся где¬то в глубинах «осколки» нежности. Не знаю, может быть, от этого героя Жантурина начинаешь побаиваться. А потому – уважать.
А ведь были еще приключенческие фильмы «Бойся, враг, девятого сына», «Непобедимый», «Седьмая пуля», исторические картины «Джамбул», «Даниил, князь Галицкий» и «Султан Бейбарс», ленты, в которых Жантурин сыграл множество разнохарактерных ролей: «Чрезвычайный комиссар», «Слушайте, на той стороне», «Там, где горы белые», «Танец орла», «След росомахи», «Белый шаман», «Красавица в трауре», «Амуланга»… И на все хватало времени, сил, здоровья. Два десятка фильмов за двадцать лет работы в кино. И вынужденного простоя в театре. Но даже это количество фильмов, конечно, разных по уровню и не всегда соответствовавших статусу актера, не может свидетельствовать о том, что талант Жантурина в полной мере воспринят отечественным искусством. Да и бывает ли она, эта «полная мера». Кто найдет ее и вычислит для творческой личности, для такого человека, как Жантурин, глядя на которого на ум приходит единственная фраза: «Страждущий демон философа». Он был философом в своей профессии. Искал человека. Искал себя. Искал мучительно – и находил. Доказательством тому – прекрасные глубокие роли в кино.
При этом те, кто близко общался с Жантуриным, и это нашло отражение в фильме Болата Шарипа, замечают столь присущую актеру иронию, умение не просто шутить, а в своей иронии отстраняться от происходящего на сцене или площадке. Может быть, это врожденное качество натуры, впрочем, не столь важно, потому что естественная, чуть заметная отстраненность от образа позволяла актеру посмотреть на все со стороны. И в этом – проявление высшего мастерства. Несмотря на высочайшее напряжение и колоссальную отдачу сил, смешно было бы представить Жантурина, разговаривающего с самим с собой или декламирующего роль в общественном транспорте. Время было не то, эпоха… Человек… Вот «человеческий фактор» и решил все в отношениях Нурмухана Жантурина с театром. Не найдя взаимопонимания с тогдашним художественным руководителем Азербайджаном Мамбетовым, великий актер вынужден был уйти. Уйти навсегда…
Разговоры, начавшиеся потом в творческой среде (кто больше потерял – театр или Жантурин), по-моему, вообще лишены смысла, если не безнравственны. Что значили очередная государственная премия, не полученная Жантуриным, или гастроли в Москву для актера мирового уровня, каким он был? Что для него театральные интриги, которые съедают человека? Он ушел. И этим победил. А вот работа в кино – это то, что у Жантурина не мог отнять никто. После этапного «Зноя» и «борьбы» с Урусевским за своего Танабая в «Беге иноходца» появилось немало замечательных картин, в которых природное дарование Жантурина проступило более осязаемо, контрастно, сильно. Внешние данные с годами не пострадали. Характерный «жантуринский» взгляд из-под морщинистых век, взгляд не просто тяжелый, а глубокий, смягченные возрастом «рубленые» объемы скул и подбородка, благородная посадка головы и свобода движений. Этот актер мог сыграть все. Не за все брался, конечно. Однажды отказал даже «самому» Куросаве сыграть в его фильме «Дерсу Узала».
«Он не был уверен в том, – рассказывает Болат Шарип, – что его утвердят на эту роль, а ехать ради того, чтобы участвовать в пробах, не пожелал».
Вообще, Жантурин никогда не участвовал в пробах. Он читал сценарий, примерял роль на себя и отвечал либо согласием, либо отказом. И многие режиссеры это знали. Это не каприз – напротив, точное угадывание своего «я» в соответствии с предлагаемой ролью.
Последнее десятилетие жизни, омраченное «отлучением» от театра, отмечено рядом блестящих работ в кино: это в первую очередь роль старика Зейноллы в фильме Абдуллы Карсакбаева «Соленая река детства» и образ бия в драме Дамира Манабая «Суржекей – ангел смерти».
На мой взгляд, роли в этих лентах – лучшее, что создано Жантуриным после «Зноя» и «Бега иноходца». Хотя могут быть и другие мнения. Но в первом он сыграл человека, который умер, а потом воскрес. А во втором – человека, который «умер заживо», то есть понял, что приговорен, что жить остается совсем ничего. Картина «Суржекей – ангел смерти» полна трагических совпадений. Она стала последней актерской работой Нурмухана Жантурина. В самом названии фильма звучит смерть. Смерть вокруг – умирают родные, близкие, гибнет прежняя жизнь, заносит песком аул старого бия, разбредаются по степи голодные, одичалые люди… В первой серии бий говорит жене:
– Только что из под ног у меня вспорхнула птица. Мне показалось, что это моя душа отлетела… Фраза сыграна неуловимо точно, как неуловима и проста птица, выпорхнувшая из-под ног. – Что ты, отец, – успокаивает его жена. Пойдем¬ка в дом. Увы, вернуться к себе домой и на съемочную площадку великому актеру было уже не суждено. 2 мая 1990 года сердце Нурмухана Жантурина остановилось…
Он не дожил и до семидесяти, а ведь мог бы еще столько сделать для казахского театра и кино. Вот смысл картины Болата Шарипа.
У каждого, безусловно, своя оценка этого человека. Но вот пришлось прочесть опубликованные высказывания видных деятелей казахстанской культуры о Нурмухане Жантурине в книге, изданной к его юбилею. Сплошной восторг, славословие и преданность «великому образу». И ничего более. Наверное, так «правильно», так «надо». Но, как это обычно бывает, когда человек уходит, и начинаются подобные словоизлияния, все меньше остается возможности рассмотреть за всем этим саму личность. Противоречивую, грубую, нежную, ироничную, требовательную, надменную… «Высокомерного эрудита, знающего себе цену», если суммировать высказывания коллег по цеху… «Нежного, скромного, но принципиального и непримиримого ко лжи», если выслушать родных… Режиссер Болат Шарип взял на себя труд в тридцатиминутном документальном фильме отразить «жизнь и судьбу» человека. И мы, могу надеяться, этого человека увидели. Материал озвучил замечательный российский актер Сергей Чонишвили. И эта деталь еще немного приближает повествование фильма к зрителю. За интеллигентным, с благородной хрипотцой голосом угадывается он сам – Нурмухан Жантурин… С сигаретой или трубкой, присевший отдохнуть на краю съемочной площадки и оттуда наблюдающий за происходящим своим цепким взглядом.
Режиссеры рассказывают – в его присутствии даже атмосфера на площадке неминуемо менялась. Все как будто подтягивались. Стыдно было рядом с ним работать плохо. Потому что человек, который не приемлет серости, ремесленничества, халтуры, рано или поздно это выскажет. Жантурин это говорил в лоб.
Сегодня, когда создан документальный фильм, воссоздающий сложную историю судьбы великого актера, у нас есть повод задуматься о нем. И не в русле бессмысленного риторического вопроса: кто больше потерял с его уходом – театр или Жантурин, а в русле жизненном, масштабно соизмеримом ему самому. Как оценить предназначение этого человека для казахской сцены, для отечественного экрана, культуры в целом? Вопросов много. Но искать на них ответы – значит на самом деле проникнуться судьбой человека, актера, личности. Вглядываясь в лицо Жантурина – молодого ли, постаревшего, – я убеждаюсь, что, несмотря ни на какие перипетии, «страждущий демон философа» все еще жив. Он терпеливо ждет своего времени. Похоже, что оно настало.
Георгий Афонин
Текст www.izvestia.kz