Теперь я покажу тебе настоящий Берлин! - многообещающе произнес мой старый добрый знакомый Андрей и как-то опасно заблестел глазами. Это означало, что из ухоженного респектабельного центра мы едем в ночь, глушь, навстречу приключениям, о которых осторожно молчит большинство серьезных туристических справочников.
Район непослушания
Берлинский район Кройцберг - это вотчина панков, художников, уличных музыкантов, иммигрантов, маргиналов и вообще личностей неординарных и мятущихся. Название этой весьма живописной местности происходит от двух слов kreuz (крест) и berg (гора) и связано с установкой в начале XIX века на Темпельховской горе памятника в виде железного креста в память о войнах против Наполеона Бонапарта.
Отправляться в Кройцберг лучше всего на метро. Во-первых, это гораздо дешевле, чем на такси. А во-вторых, гораздо интереснее. Берлинское метро - это отдельная достопримечательность. Здесь нет турникетов, как, например, в Москве. Пассажир может купить себе за пару евро билет в специальном автомате. А может и не купить. В последнем случае контролер может поймать его, а может и не поймать. Но тут важно знать, что немецкие кондукторы чрезвычайно коварны и на охоту на зайцев выходят в штатском. В случае поимки нарушителю грозит штраф в сорок евро. Зато в берлинском метро можно совершенно безнаказанно пить пиво, что многие, кстати, и делают. И даже контролер таким гражданам, если у них на руках билеты, слова не скажет. Ну и опять же в метро можно разглядывать публику - симпатичных бородачей с детскими колясками, прихлебывающих светлый лагер из бутылок, юношей и девушек с цветными ирокезами и прочих персонажей, может, где и ставших бы экзотикой, но не здесь.
В Кройцберг мы въезжаем не на метро, а торжественно входим пешком, пересекая реку Шпрее по неоготическому мосту Обербаум. С виду он немного похож на Кремль - способствуют тому красный кирпич, островерхие башенки и обилие бойниц и арок. Именно здесь в советское время проходила граница между Западным Берлином и Восточным. За мостом до сих пор стоит участок страшной стены, теперь совершенно безобидный и разукрашенный, как оберегающими заклинаниями, цветастыми граффити. Рядом со стеной торчит ржавый столб, на котором светится ящик, призванный рассказывать туристам историю Берлинской стены. Выбираешь нужный язык, нажимаешь кнопку и пластиковый скворечник хорошо поставленным дикторским голосом начинает повествовать о событиях минувших дней. У нас такой аппарат, стоящий в достаточно темном и безлюдном месте, давно бы раскрутили или сломали. Но романтические обитатели маргинального Кройцберга его не трогают. Что, конечно же, вызывает уважение.
Индивид на ужин
Граффити - это неотъемлемая часть Кройцберга. Хулиганская "хохлома" покрывает практически все вертикальные поверхности района.
Что ты про это думаешь? - спрашивает Андрей.
Перед нами слепая стена пятиэтажного дома, все пространство которой занимает неаппетитного вида гигант, состоящий из десятков маленьких розовых человечков. Рукой колосс подцепляет человечка предательски белого цвета и, судя по всему, собирается его натуральным образом схомячить. Чтобы написать это будоражащее полотно, неизвестным художникам наверняка понадобилось альпинистское снаряжение или же у них в распоряжении была пожарная машина.
Я думаю, что легализация в вашей стране идет семимильными шагами, - честно отвечаю я, с подозрением глядя на исполина.
Это общество пожирает индивида! - назидательно говорит Андрей.
Ага, - легко соглашаюсь я, тем более что одно утверждение совсем не исключает другого.
И ведь правда: в Германии очень лояльно относятся к легким наркотикам, то бишь к марихуане. Формально она не легализована, полиция борется с импортом "травки", уничтожает плантации конопли, но вот к самим любителям подымить общество относится вполне мирно.
Человек может спокойно курить, и никто не будет поднимать шум или вызывать полицию, - рассказывает Андрей. - Ну, могут вежливо попросить прекратить. А в Кройцберге тебе еще и минералочки принесут.
Угу, и успокоят, если тебя на "измену" прибьет?
Точно.
Подбавьте бару!
Бары Кройцберга, в которых удалось побывать автору этих строк, поразили его уютом и малыми размерами. В первый вела малоприметная дверь, открыв которую нужно было продраться через тяжелые шторы, чтобы оказаться в маленькой - с хрущевку - квартирке, обставленной в стиле 70-х годов. В полумраке под потолком вертелся небольшой дискотечный шар. По карликовому черно-белому телевизору шел какой-то, видимо, еще гэдээровский фильм, сопровождавшийся очень характерными полосатыми помехами через весь экран, которых я не видел лет пятнадцать. На стене же висел жутковатый, некогда популярный и у нас плакат с выпуклыми котятами - с ним мы не виделись примерно столько же. Я был готов прослезиться, но предпочел выпить грогу.
Следующее заведение представляло собой такую же квартирку со старыми обоями, оставшимися, видимо, еще от прежних хозяев, и дверными косяками в проемах, которые никому и в голову не пришло куда-то убирать. На столах потрескивали свечи. Сидеть же посетителям предлагалось на весьма облезлых диванах с торчащей набивкой, или в ряде кресел, притащенных сюда, судя по всему, из какого-то кинотеатра. Из украшений бара нас особо восхитило одно - висящая на стене таблица склонений русских слов, предназначенная для немецкой школы. О да, мы были в Восточном Берлине! Фотографировать же всю эту живописную обстановку со вспышкой было категорически нельзя, при ярком свете она, в сущности, чудовищна. При свечах же здесь просто отлично пьется нефильтрованное пиво. Подобные "домашние" бары в Кройцберге популярны чрезвычайно. Цены здесь низкие, публика разношерстная и интересная.
Кстати, в Кройцберге, как я убедился, в барах вопреки закону довольно прилично накурено, в смысле накурено обычным табаком.
А никакой проверяющий сюда просто не придет, - объясняет Андрей. - Берлин - это очень свободный город, а в Кройцберге вообще своя особая атмосфера.
Кстати, о местной свободе и толерантности. Где-то рядом, рассказывает Андрей, есть "голубой" бар. Так вот туда вполне спокойно ходят и местные натуралы, чтобы просто попить пива.
Никто там ни к кому не пристает, - говорит Андрей. - "Голубые" - это вполне обычные люди, сидят, пиво пьют, может, за руки держатся. Если не знаешь, то по ним никогда и не скажешь, что они какие-то другие. Ну, возможно, и то не факт, предложат тебе познакомиться, откажешься - и все. Что тут такого?
Но это заведение из-за моей совершенно неберлинской косности и консервативности посещать мы все же не стали.
Берлинский интернационал
Слушай, а мы по репе не получим? - на всякий случай интересуюсь я, поскольку кругом ночь, а район при всей его душевности населен, как мне было объявлено, маргиналами.
Нет, это вряд ли, - говорит Андрей.
Тогда сами кому-нибудь дадим? - воодушевляюсь я.
Тоже нет, - отвечает Андрей. - Здесь вообще это не принято. Совсем редко что-то подобное бывает.
Позднее я, правда, узнал, что местные жители ежегодно на 1 мая устраивают бои с полицией. Эта кройцбергская традиция тянется с 80-х годов и сопровождается битьем стекол, поджогами и прочими безобразиями. Так что, если кто хочет посмотреть вживую на маленькую революцию, добро пожаловать.
Вот что в Кройцберге точно принято, так это играть музыку. Мы проходим мимо какого-то старинного двухэтажного дома, фасад которого, естественно, размалеван вездесущими граффити, и слышим несущиеся со второго этажа гитарные аккорды, звон бутылок, смех и аплодисменты. Судя по всему, там проходит концерт-квартирник.
Вскоре мы натыкаемся на играющих что-то очень веселое и залихватское уличных музыкантов - одного с кларнетом, второго с бубном. В шляпу кларнетисту я кидаю монетку в сто тенге - авось таких ему еще видеть не приходилось.
Еще нам повстречались две милые барышни, которые предложили нам, нет, не любовные утехи, а: подписку на газету! Это среди ночи-то! Андрей с готовностью подписался, мне же по очевидным причинам пришлось отказаться.
Кроме музыкантов и барышень Кройцберг населен растаманами, турецкими эмигрантами, готовящими, кстати, чрезвычайно вкусные, не чета нашей шаурме, донеры, а также колоритными людьми, которых трудно вот так сразу классифицировать. Здесь, например, запросто можно повстречать благообразного мужчину, вышедшего в магазин в шелковом халате и ковбойской шляпе.
В этих домах перед войной жило очень много евреев, - рассказывает Андрей. - И в память о том, что здесь когда-то произошло, в брусчатке перед этими зданиями были установлены такие медные "камушки". Их постоянно видишь под ногами. И я думаю, что Гитлер и прочие сволочи теперь вертятся в гробу, глядя на то, как в Кройцберге вместе живут люди разных культур и национальностей, да и вообще на то, каким городом стал Берлин.
И мы дружно грюкаем кружками за торжество свободы.
Илья Гук
Текст www.express-k.kz