Некогда «мягким подбрюшьем» британской колониальной империи называли Индию. В императорской России таковым стала Средняя Азия. Неудивительно, что интересы двух империй столкнулись именно здесь, и еще менее удивительно, что соперничающих гигантов не особо волновали нужды населявших спорный регион народов. А до древнейшей культуры и тысячелетней истории ни Лондону, ни Санкт-Петербургу дела и вовсе не было.
Как Англия и Россия Среднюю Азию делили
Классовое общество на территории Средней Азии возникло в первой половине первого тысячелетия до нашей эры, задолго до того, как окончательно сформировались населяющие эти территории народы. Уже в VIII веке до нашей эры на территории современных Туркмении и Узбекистана появляются древнейшие рабовладельческие государства — Хорезм, Согд, Бактрия, Парфия. Лежащие на Великом шелковом пути из Китая в Переднюю Азию земли подвергались нашествиям с удручающей регулярностью. В VI веке они попали под власть иранской династии Ахеменидов, в IV веке до Средней Азии добрался Александр Македонский, разгромивший царя Дария и прошедший всю территорию Персидского царства аж до реки Инд. Есть мнение, что свою Роксану великий завоеватель нашел в горах нынешнего Таджикистана.
Александр умер в Вавилоне в возрасте тридцати двух лет, а его полководцы растащили только что собранную империю по частям. Средняя Азия побывала под властью Селевкидов, греко-бактрийского царства, государства Сассанидов и других. Затем туда зачастили с недружественными визитами эфталиды, тюрки и, наконец, арабы. Сначала это были лишь набеги, потом во главе исламистов-арабовна Крайнем Востоке встал жестокий и коварный даже по восточным меркам Кутейба-ибн-Муслим. Несмотря на сопротивление захватчикам (наиболее известны восстание Муканны, самопожертвование согдийского князя Диваштича, которого, будь он христианином, несомненно причислили бы к лику святых, и случившийся в 721 году исход жителей Самарканда), на несколько столетий Средняя Азия попала под власть багдадских халифов.
Ослабление халифата совпало по времени с формированием нынешних народностей. В X веке начинает складываться таджикская народность, в XI — узбекская. В конце концов властители Хорезма смогли объединить большую часть среднеазиатских земель, приняв титул хорезмшахов. Хорезмшах Мухаммед, известный широкой общественности по роману Яна «Чингизхан», был наиболее могущественным и самым последним властителем Хорезма. Его держава рухнула в 1220 году под ударами монголо-татар. Несмотря на то, что сын Мухаммеда еще 20 лет продолжал партизанские действия, территория Хорезма вошла в состав империи Чингизхана.
Надо заметить, что культура оседлых народов Средней Азии стояла на порядок выше культуры завоевателей – достаточно вспомнить известнейшего астронома Аль-Бируни или автора основополагающих трактатов по арифметике и алгебре Аль-Хорезми. Оба писали по-арабски, да и вся письменность и культура среднеазиатских народов с восьмого века шла в русле арабо-мусульманской традиции. Исторический взлет этих земель пришелся на время великого хромца Тимура, которого в России и Европе чаще называют Тамерланом. Став в 1370 году эмиром Самарканда, Тамерлан совершил множество завоевательных походов, разгромив и монголо-татарского хана Тохтамыша, и турецкого султана Баязета. Он же основал династию тимуридов, правившую до начала XVI века. Среди потомков Тимура наиболее известны астроном Улугбек и Бабур, захвативший в 1526 году Дели и ставший первым Великим Моголом, но это, как говорится, совсем другая история.
Кочевники киргизы и туркмены отставали от земледельческих народов, так что формирование туркменской и киргизской народности принято относить к XV веку, а к XVI веку на территории Средней Азии возникло множество ожесточенно враждовавших между собой мелких феодальных образований и три крупных – Хивинское и Бухарское ханства, а несколько позднее – Кокандское. Это были классические варианты азиатских феодальных деспотий. Подвигнуть их на консолидацию и установление твердых связей с дальними и ближними соседями могла разве что внешняя угроза.
Первые встречи
Формально сближение России и Средней Азии началось в XIII веке, когда обеим сторонам «посчастливилось» войти в империю Чингизидов. Правда, монгольское владычество носило внешний характер, и говорить о том, что Владимирско-Суздальская Русь и среднеазиатские владения улусов Джучи и Джагатая были частью единого целого, не приходится. В отличие от союзных республик времен СССР, Золотая Орда не была централизованной державой, а являла собой некий конгломерат различных государств и образований, подконтрольных хану и его баскакам.
Надо полагать, при ханском дворе русские князья встречались с вельможами Бухары или купцами Самарканда, но описаний подобных встреч до нас не дошло. После распада Золотой Орды прервались и эти связи. У России были свои проблемы, у среднеазиатских держав – свои, связанные в первую очередь с Ираном и воинственными афганскими племенами. Так продолжалось до XVII века, когда установив относительный, хоть и невыгодный для России мир с турками, Петр обратил свои взоры на Персию и сопредельные страны. Планировался персидский поход и необходима была глубокая разведка. Именно тогда по указу Петра в Хиву и был направлен злополучный пятитысячный корпус во главе с кабардинским князем Девлет-Кизден-мурзой, получившим на царской службе вместе с чинами удобное русскому слуху имя Бекович-Черкасский.
Печальная судьба экспедиции Бековича вынудила Петра существенно подкорректировать планы. Тем не менее Персидский (Дербентский) поход 1722-1723 годов в военном отношении оказался для России вполне удачным — империя получила новые территории. Петр мог продвинуться и дальше, но помешали местные болезни и воровство. За снабжение армии отвечал тогдашний астраханский губернатор Артемий Волынский, позднее воспетый Лажечниковым и Пикулем в качестве мужественного борца против немецкого засилья. Этот патриот и государственник был пойман на банальном воровстве и, как описывают источники, «смертным боем бит в Астрахани лично царем руками, ногами и знаменитою дубиной».
От намерения немедля повесть казнокрада царя удержали сердобольные птенцы гнезда Петрова, упиравшие на молодость чиновного вора. 15 лет спустя Волынский, будучи уже кабинет-министром Анны Иоанновны, посодействовал (как утверждали злые языки, небескорыстно) возвращению всех завоеваний Петра на Каспии иранскому властителю Надир-шаху. Последний вошел в историю как собиратель страны после долгого периода феодальной раздробленности. Наведя порядок у себя дома, шах обратил взоры на Среднюю Азию. Тамошним властителям было трудно противостоять натиску реформированной Надиром армии, в результате чего Бухарское ханство утратило самостоятельность, и в 1740 году было завоевано. Через семь лет Надир умер, ханство было преобразовано в эмират ( под таким названием и вошло в историю).
Эмиры из Бухарской династии Мангытов, умело использовав некоторое ослабление государственной власти в Иране, сумели обособить свои владения. Другое дело, что Россия была от них на тот момент далека и реального влияния на положение дел оказать не могла в принципе. Тем не менее XVII век создал предпосылки для последующей российской экспансии в Среднюю Азию. Главной из этих предпосылок стало сближение с казахами. В 1731 году уставшие отбиваться от уйгурских кочевников и китайских феодалов казахи обратились к Анне Иоанновне с просьбой принять их под свою руку. Первым в состав России вошел младший жуз (жузы — роды казахских племен, происходившие от одного предка, но различавшиеся, как и положено при феодализме, по старшинству), через 30 лет — средний и уже в XIX веке — старший.
Соответственно, и границы владений российских императоров вплотную приблизились к границам государств Средней Азии. В середине XIX века вопрос о вовлечении этих государств в орбиту влияния Петербурга стал ребром, и на брегах Невы задумались о вооруженных экспедициях.
Белое солнце пустыни
Так называемым Хивинским походам положил начало Николай Первый. Первый блин (1839-1840 гг.) вышел комом. Оторванные от баз снабжения и источников пополнения боеприпасов и живой силы войска страдали от непривычных климатических условий и набегов нерегулярной хивинской конницы. Натиск на юг пришлось отложить. В конце 1860-х в результате милютинской ( по фамилии военного министра Дмитрия Милютина) военной реформы армия была реорганизована и вооружена по новым принципам, в частности, появилась новая артиллерия и нарезные винтовки. Первые положительные плоды реформа дала как раз на среднеазиатском театре. Сработал и личностный фактор. В 1867 году туркестанским генерал-губернатором был назначен генерал от инженерии Константин Кауфман. Именно он руководил завоеванием Средней Азии, продемонстрировав при этом выдающиеся административные, дипломатические и полководческие качества.
Полагая, что врагов удобнее бить по частям, Константин Петрович сыграл на давних противоречиях между соседними феодальными властителями. Первой целью Кауфман избрал Бухару, поскольку в военном отношении территория эмирата (нынешний юг Узбекистана и западная часть Таджикистана) была расположена весьма удобно, а правящие эмиры из династии Мангыт активно враждовали с соседями. В 1868 году русская армия под стенами Бухары разгромила эмира, после чего приступила к переговорам, окончившимся джентльменским соглашением. Эмиры признали протекторат России, за что получали защиту от внешних врагов, звание генералов русской армии и право проживания при дворе. Последним правом бухарские властители активно пользовались, свидетельство чему — сохранившийся в Петербурге особняк.
Затем наступил черед соседей покорившейся Бухары. В 1873 году пала Хива, и хан признал протекторат России, сохранив внутреннюю автономию, но передав царской администрации вопросы внешней политики и обороны. Сложней всего пришлось с Кокандом. Хан Худояр был готов пойти по стопам бухарского и хивинского коллег, но в 1873 году против него вспыхнул мятеж во главе с Пулат-беком. Лишь спустя три года царским войскам удалось подавить восстание, причем проделано это было довольно-таки жестоко.
Русская армия понесла огромные потери, и с Кокандом Кауфман обошелся весьма круто. В 1876 году ханство как таковое ликвидировали, а его территорию включили в состав Ферганской губернии, которая, в свою очередь, вошла в состав Туркестанского генерал-губернаторства. Последними в конце 1870-х годов были покорены туркменские племена, причем руководил компанией знаменитый Скобелев. После этого необходимость в военных методах управления отпала, и в 1886 году Туркестанское генерал-губернаторство было переименовано в Туркестанский край, состоящий из нескольких губерний. Процесс формирования среднеазиатских владений Российской империи был окончательно завершен.
На ковре и под ковром
Возникает вопрос, а на кой, собственно, Российской империи понадобился этот самый Туркестан? Нужно ли было ради призрачного продвижения на юг терять средства и людей? Тут уместно припомнить общую логику развития колониальных империй, исключением из которой не была и Россия. Мелкие феодальные, а иногда и полурабовладельческие государства в эпоху развития капитализма были неконкурентоспособны. Не появись в Средней Азии русские войска, Киргизия бы рано или поздно оказалась бы под Китаем, Туркмения досталась бы персам, а прочие территории вошли бы в зону влияния Британской короны. Последний довод стал решающим. Царское правительство пуще всего боялось британских штыков в подбрюшье России, не без основания полагая, что вооруженные британским оружием и оплаченные британским золотом среднеазиатские кочевники станут постоянной головной болью у юго-восточных российских границ.
За прошедшие после первого неудачного контакта россиян и хивинцев полтора века британские владения в Индии расширились настолько, что Англия стала крупнейшим геополитическим игроком в регионе. Вхождение Хивы, Бухары и Коканда в орбиту влияния России явно не входило в планы лондонского Сити. Напрямую сталкиваться с Россией на отдаленных от британской метрополии просторах Средней Азии англичанам было, тем не менее, несподручно, к тому же между британскими владениями в Индии и государствами Средней Азии лежали афганские земли. Как показала последующая практика, покорить афганские племена вряд ли реально. По крайней мере, это не удалось ни Великобритании, ни СССР, ни блоку НАТО, но вернемся в век девятнадцатый.
Империи решали среднеазиатскую проблему по-разному. Россия уповала на военную силу. Великобритания – на традиционную английскую политику таскания каштанов из огня чужими руками — в данном случае руками местных феодалов. Более того, формально России противостоял не официальный Лондон, а агенты Ост-Индской компании, успевшие к описываемому времени приложить руку к стравливанию России и Персии и, как следствие, к убийству Грибоедова. Естественно, отсутствие единой сухопутной границы затрудняло решение задачи, но обходные пути проникновения на просторы Средней Азии британские «негоцианты в штатском» все равно находили. Прекрасно понимая психологию восточных владык и не будучи отягощенными официальными представительскими функциями, они проникали во все щели, используя в своих интересах всех, вплоть до евнухов ханских и эмирских гаремов.
Там, где русские генералы, представлявшие не только себя, но и особу государя императора, отказывались выполнять специфические требования азиатского дворцового этикета, англичане действовали не чинясь, прекрасно понимая, что уступая во второстепенном, облегчают решение проблем сущностных. Россия же решала означенные проблемы немалой кровью, упорством солдат и офицеров и, не в последнюю очередь, лучшей организацией военного дела. И решила. Англия потерпела крупное геополитическое поражение, а местные феодальные элиты заключили вынужденный компромисс с петербургской бюрократией.
«Обрусители»
В начале XX века социальная структура и экономическое развитие Средней Азии были весьма пестрыми. В Бухаре и Хиве продолжалось средневековье. В таких городах, как Ташкент, Фергана, Коканд, Ашхабад, Красноводск возникали первые промышленные предприятия (прежде всего хлопкоперерабатывающие, железнодорожные ремонтные мастерские), а в Красноводске важную роль играл еще и морской порт.
В целом же экономика Туркестана носила ярко выраженный колониальный характер. Русское население ( в отличие от русских, проживавших на Кавказе или в Прибалтике) воспринималось здесь как пришлое — мешали как языковой барьер, так и религиозный. Если врачи, учителя, квалифицированные рабочие еще более или менее общались с местным населением, то военные, чиновники и жандармы вели себя как колониальные власти в туземной стране. Этот тип отношений великолепно описан Салтыковым-Щедринымв его очерках «Господа ташкентцы». С легкой руки великого сатирика термины «ташкентцы» и «обрусители» стали нарицательными.
В середине XIX века начала бурно развиваться российская промышленность, прежде всего текстильная. Сырьем для нее, помимо растущего на среднерусских просторах льна, стали хлопок и шелк, которых в России не было, но в избытке хватало в Средней Азии. В этом крылась экономическая основа экспансии России на юг. Еще одним стимулом было желание контролировать стратегические пути, связывавшие Европу с огромным китайским рынком. Отрезанный от Великого шелкового пути Китай становился зависим от российского транзита. Именно благодаря этому обстоятельству и появилась Транссибирская железнодорожная магистраль, по сей день связывающая центр России с ее дальневосточными окраинами.
Ну и, наконец, густонаселенные мусульманские провинции Средней Азии были гигантским резервуаром дешевой рабочей силы. Еще более дешевой, чем ставшие фабричными мастеровыми вчерашние русские крестьяне. Особенно важным этот аспект стал во время Первой мировой войны, когда более или менее знающих грамоту и разумеющих русский язык забирали в армию, а молодых узбеков, таджиков и туркмен в массовом порядке вывозили в города центральной России на так называемый трудовой фронт, чтобы заменить призванных на фронт работников. Именно это обстоятельство и вызвало самое мощное в дореволюционный период народное восстание 1916 года во главе с Амангельды Имановым.
Местное население страдало под двойным гнетом «родных» феодалов и пришлых чиновников. Зато вышепоименованные феодалы жили в свое удовольствие — единственной неприятностью была необходимость после какой-нибудь особенно средневековой выходки откупаться от царских чиновников. Чиновники, составив капиталец, возвращались в Россию, а отпрыски местных баев на зиму ездили в Петербург или Москву, участвовали в светских сезонах, где, облаченные в мундир майора или полковника русской службы, покоряли восточной широтой и экзотической внешностью впечатлительных дам.
Петербург и феодальную верхушку такое положение вполне устраивало, но среди «туземной» молодежи, особенно образованной, зрел протест, причем зрел в двух направлениях. Первое, так называемое пантюркистское, преобладало. Его сторонники полагали, что тюркские народы должны объединиться, создать единое мусульманское государство, изгнать белых варваров – русских и англичан - и зажить своим умом. Представители второго направления брали пример с русских демократов-разночинцев, тяготея к социальной проблематике, и бредили революцией. Их называли младобухарцами, и они во многом смыкались с первыми русскими марксистами, находившимися в Туркестане в ссылке. Начинался XX век и на пороге маячила эпоха революционных потрясений.
Чужая революция
Геополитическое соперничество Англии и России не исчезло и после того, как один из игроков - Российская Империя - в результате двух революций кардинально поменял систему государственного устройства. Февральская революция 1917 года до южных окраин империи докатилась с опозданием и прошла довольно-таки безболезненно. Сняли портреты царя, присягнули Временному правительству и успокоились. Связано это было как с общей патриархальной отсталостью, так и с отсутствием на территории края серьезных революционных организаций, ведь до февральской революции единственным по-настоящему серьезным революционным выступлением было ташкентское восстание саперов. Тогда, в начале июля 1912 года, солдаты двух саперных батальонов под руководством большевиков и эсеров подняли мятеж. Восстание было подавлено, поскольку его не поддержали ни соседние части, ни местное население.
Столь же сонно были восприняты и далекие питерские события, к тому же Временное правительство, в отличие от наследовавших ему большевиков, не было заинтересовано в резком сломе сложившегося в Туркестане порядка. На власть хивинского хана и бухарского эмира никто не покушался, просто местных феодалов поставили перед фактом, что теперь они стали вассалами не «белого царя», а премьер-министра «князя Львова». Конечно, монархическая система больше соответствовала ментальности местной элиты, но поскольку Временное правительство во внутренне дела и юрисдикцию оной не влезало и ничего нового и сверхъестественного от нее не требовало, туркестанские феодалы с происшедшем примирились.
Лето 1917 года прошло спокойно, прежние чиновники — и те остались на местах, чего уж говорить о баях. Лишь к осени ситуация стала несколько разогреваться. Первыми подняли голову пантюркистские элементы, базировавшиеся в непокорном Коканде. В ноябре 1917 года они провозгласили Кокандскую автономию с прицелом на создание Пантюркистского исламского Кокандского ханства на всей территории бывшего Туркестана. В противовес Коканду в Ташкенте сформировался совет рабочих депутатов, в основном состоящий из представителей русских рабочих и русских же солдат. Совет контролировали большевики и их союзники из числа левых эсеров. По мере получения по телеграфу известий об успешном перевороте в Петрограде, Советы начали провозглашать советскую власть и в других крупных городах Туркестана. Естественно, этот процесс затронул лишь территорию Туркестанского края, а в Хиве и Бухаре все оставалось по-прежнему.
События, разразившиеся после Октябрьской революции и в ходе гражданской войны, во второй раз превратили Среднюю Азию в арену противостояния английских интересов и России, только уже не царской, а советской. В крупных городах и населенных пунктах, особенно там, где стояли воинские части и был относительно высокий процент пришлого населения (железнодорожников, рабочих разного рода ремонтных мастерских), победила советская власть.
На периферии власть по сути вернулась к местным феодалам, возглавившим вооруженные отряды своих приближенных, более известных у нас как басмачи. В ситуации политической и социальной нестабильности весь регион казался лакомой добычей для иностранных держав. Соседние Иран и Турция были ослаблены, а об американской, китайской или японской экспансии в те годы и речи не шло. Оставалась Великобритания. И снова прямой военной интервенции в Среднюю Азию осуществить не удалось – помешал афганский фактор. В 1919 году афганский лидер Амманулла-ханне только собрал воедино разрозненные племена, но и наголову разгромил части английского экспедиционного корпуса. Разумеется, Амманулла защищал свою страну, но попутно он невольно помог советской России. Что до британцев, то им не оставалось ничего иного, как действовать традиционно – подкупать, вооружать, провоцировать.
Наработанный десятилетиями опыт британских спецслужб мог бы сыграть с молодой советской властью в Туркестане опасную шутку, но большевики оказались предусмотрительны, и связано это было не столько с желанием насолить Антанте, сколько с необходимостью бороться с внутренними противниками режима. На территории, контролировавшейся советскими органами, была создана Всероссийская Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем, причем, понимая территориальную оторванность органов ВЧК в Туркестане, Москва решила их укрепить. Сначала за счет занимавшегося странами Востока (включая сопредельные Персию и Афганистан) спецотделения в рамках Особого отдела, впоследствии переросшего в Восточный отдел сперва ВЧК, а затем ОГПУ. Укрепление проводилось проверенными кадрами из Москвы, возник даже термин — «туркестанцы».
Персонажи там попадались колоритнейшие. Многие из них при наркоме Ежове заняли руководящие должности в НКВД СССР, но начиналось все в 1920-е в период борьбы с басмачами Ибрагим-бека, за которым, как и за басмаческим движением в целом, стояла Великобритания. Тогда и отличились будущие замнаркома Лев Бельский (Абрам Левин) и Матвей Берман, брат Матвея Борис, их родственники Борис и Соломон Баки и Василий Каруцкий. Ленин и Дзержинский считали, что люди именно такого плана смогут наилучшим образом противостоять опытной английской разведке и ее местным агентам. Как показала практика, расчет оказался верным. А то, что расчет этот был не случаен, показывает анализ кадров на местах, из которых подбирался чекистский оперативный состав.
В качестве характерного примера можно назвать полковника госбезопасности Давида Яковлевича Каплана. 18-летний уроженец города Чарджуя (ныне Чарджоу) благодаря знанию местных условий и языка попал на работу в ЧК в качестве секретаря. Через год Давид возглавил Термезскую ЧК, а в 1920 году – оперативную часть всей Туркестанской ЧК, по сути, получив генеральскую должность. То, что человек в возрасте 20 лет мог сделать столь головокружительную карьеру, наглядно демонстрирует конкурентное преимущество молодой советской контрразведки перед заржавевшей царской администрацией. Ставка делалась на молодых и перспективных вне зависимости от происхождения и социального статуса. Ставка себя оправдала.
Вставай, проклятьем заклейменный…
В отличие от центральной России или Дальнего Востока, главную угрозу советской власти в Средней Азии представляли не белогвардейцы, а местные феодалы, опиравшиеся на полунезависимые государства Хивы и Бухары и подкармливаемые английской разведкой. Стала искать союзников и новая власть. Помимо рабочих и солдат русского происхождения, сделали ставку на крайне немногочисленных и крайне активных молодых радикалов-интеллигентовиз местных. Большинство из них обучалось в России, так что языковой барьер отсутствовал. То, что по взглядам молодые кадры и рядом с большевиками не стояли, особой роли не играло - главной была их ненависть к родимой феодальной системе и царскому прошлому.
Следующим резервом, который Советы успешно привлекли на свою сторону, стали бывшие рабы и заключенные-колодники. Если в основной России после реформ Александра II действовали относительно европеизированные нормы судопроизводства, то в Средней Азии все было отдано на откуп местным феодалам. Людей по старинке бросали в подземные тюрьмы, пытали, клеймили раскаленным железом. Можно было оказаться в яме за неуплату долгов, за то, что поспорил с баем или кадием. Ни царское, ни временное правительство в «туземные» дела не вмешивались, и лишь в ноябре 1917 года русские революционные солдаты по собственному почину разгромили тюрьмы и зинданы, освободив их обитателей. Естественно, освобожденные перешли на сторону новой власти - назад им дороги не было.
На территории Средней Азии в предшествующие революции годы осело определенное количество добровольных мигрантов из европейской части России, не бывших «великороссами». Потомки немецких колонистов, армяне, греки и евреи обретали в Туркестане возможности, не сопоставимые с теми, что имели ранее, а для евреев и вовсе снимались все действовавшие в европейской части России ограничения. К тому же с началом Первой мировой возросла потребность замещения призванных в армию рабочих и в Россию начали в массовом порядке завозить китайцев и корейцев. Все эти представители нацменьшинств играли активную роль в революции и особенно в гражданской войне. Разумеется, в подавляющем большинстве на стороне новой власти. Так было на Кубани, в Сибири, на Дальнем Востоке. Так было и в Средней Азии.
Кроме того, новое правительство отменило ряд норм, ограничивавших права местного населения. Люди получили право передвигаться по железной дороге в тех же вагонах, что и «белые» пассажиры ( при царе «желтые» ездили отдельно, разумеется, речь идет о бедноте, а не о феодалах и духовенстве). Отменили все ограничения по месту проживания, получения образования и упразднили существовавшие до революции привилегии для русского населения. В результате, несмотря на бушевавшую в России гражданскую войну, вокруг Ташкента удалось создать остров советской власти, ставший базой для последующего вооруженного наступления большевиков, а началось это наступление довольно быстро.
Те же и Фрунзе
В феврале 1918 года красные ликвидировали кокандскую автономию. К лету им удалось закрепиться на территории будущей Киргизии. Затем случился провал. 19 — 21 января 1919 года английская разведка организовала в Ташкенте мятеж, в ходе которого группа бывших офицеров практически полностью ликвидировала местное советское и чекистское руководство, расстреляв 14 туркестанских комиссаров. Характерно, что среди расстрелянных были русские, евреи, украинцы, белорусы и ни одного местного — революция в Туркестан пришла извне. Красные подтянули резервы, мятеж был подавлен. С тех пор чисто белогвардейских выступлений в Туркестане не было.
По мере укрепления советской власти в России Туркестанская Автономная Советская Социалистическая Республика со столицей в Ташкенте начала поглядывать на своих феодальных соседей. Соседи, в свою очередь, начали принимать превентивные меры, и меры эти, как водится в феодальных деспотиях, носили абсолютно неадекватный характер. Пойманных на территории Бухарского ханства подпольщиков уничтожали, но если русскоязычных расстреливали и вешали, то своих казнили средневековыми методами, вплоть до публичного четвертования и варки заживо. Призванные запугать местное население экзекуции срабатывали с точностью до наоборот, все больше озлобляя противников правящих династий. В этой ситуации много зависело от прямого английского военного присутствия, а оно после афганской неудачи оказалось под большим вопросом.
Значительную роль сыграло и то, что в Англии возникло мощное движение за возвращение всех английских солдат домой, и в конце 1919 - начале 1920 года англичане с территории Туркмении эвакуировались. 2 февраля 1920 года группа советских агентов спровоцировала беспорядки в Хивинском ханстве, переросшие в восстание. Части Красной армии вместе с отрядами местных повстанцев разгромили воинство хивинского хана, и 26 апреля на территории Хивы была провозглашена Хорезмская Народная Республика. Формально самостоятельная и независимая, фактически — подконтрольная Москве.
Затем пришел черед Бухары.
В самой Бухаре на тот момент против власти эмира открыто выступали две силы - нелегальная коммунистическая партия Бухары, деятельность которой направлялась товарищами из Ташкента, и движение младобухарцев, недовольных деспотизмом эмира и его ближайшего окружения и засильем при дворе британских агентов. Ташкентские товарищи младобухарцам не доверяли и пользовались полной взаимностью. Потребовалось личное вмешательство Ленина, чтобы создать широкую коалицию.
Направленный в Туркестан Михаил Фрунзе прямо заявил, что лучше некоммунистические младобухарцы, чем феодалы вместе с англичанами. Тем не менее Фрунзе повел с эмиром дипломатические переговоры. Исключительно для того, чтоб оттянуть время и лучше подготовиться к военной операции.
В конце августа 1920 года начались антиэмирские восстания, организованные младобухарцами и местными коммунистами. Когда стало ясно, что собственными силами эмира не свергнуть, Фрунзе двинул в бой Красную армию. Наступление началось 29 августа. 2 сентября в битве у стен Старой Бухары эмирская конница была разгромлена, а сам эмир бежал в Афганистан.
8 октября была провозглашена Бухарская народная советская республика, так же, как и Хива, заключившая союзный договор с РСФСР. Поначалу большевистские руководители были весьма озабочены опасностью разрастания басмаческого движения в крупные вооруженные конфликты и всячески старались привлечь на сторону новой власти максимально широкие слои населения, вплоть до недовольных предыдущими правителями отдельных баев и представителей мусульманского духовенства. С последними на территории Хивинской и Бухарской народных республик был заключен своеобразный компромисс — новая власть не лезет в религиозные дела, а лояльные муллы не берут денег от белых британских дьяволов и не призывают к джихаду против советской власти. И до тех пор, пока положение большевиков оставалось нестабильным, договор этот строго соблюдался.
Процесс советизации, равно как и второй этап противостояния Британии России на полях Средней Азии, завершился, однако до полного и окончательного утверждения новых порядков оставалось больше десяти лет вооруженного противостояния.
Вера Камша
Журнал «Евразия»
Текст www.gazetasng.ru
Фото www.photosight.ru