Западные аналитики сравнивают Среднюю Азию с Калифорнией в расцвет «золотой лихорадки», называя ее резервуаром безграничных возможностей и неосвоенных богатств. Сегодня в борьбе за этот стратегически важный регион скрестили клинки китайцы, русские, иранцы и американцы, подобно тому, как в XIX столетии спор за влияние в Средней Азии вели русские с англичанами - обе стороны направляли сюда шпионов и эмиссаров, чтобы прозондировать обстановку, а также умилостивить ханов и эмиров, которые правили регионом. В итоге Средняя Азия была включена в Российскую империю.
Дела русского оружия и политики в Средней Азии
Когда наступает вечер и луна, покровительница правоверных, освещает вершины минаретов, кажется, что находишься в сказочном городе. Однако история Хивы далеко не сказочная. Хорезм, еще до того как Хива стала его главным городом, завоевали и арабы, и сельджуки, и Чингисхан, и Тимур.
Столицей Хорезма Хива стала лишь в начале XVII в., причем термин «Хивинское ханство» употреблялся только в русской и западноевропейской литературе, в местной же официальной терминологии Хорезм продолжал называться Хорезмским государством.
В средние века Хива была крупным центром науки — астрономии, математики и медицины. Здесь работали Абу Райхан Беруни и Авиценна. В период расцвета Хорезм стал крупнейшим центром международной торговли, ключевым пунктом на Великом шелковом пути. Сюда приезжали купцы из Поволжья, Индии, Ирана, отсюда шли торговые караваны на Ближний Восток, в Восточный Туркестан и Китай. Из Хивы вели пути в Монголию, а через половецкие степи и устье Волги — в русские княжества и Европу. Все это делало Хиву лакомым куском для завоевателей. Вплоть до XVIII в. Хивинское ханство вело непрерывные войны с Бухарой, Ираном, с кочевниками.
В 1871 г. в Одессе Петр Гроссул-Толстой опубликовал брошюру «Дела русского оружия и политики в Средней Азии», в которой описал все поводы для предстоящей войны против Хивинского ханства. С первоисточником можно ознакомиться на сайте militera.lib.ru. Мы же на основании этого сборника статей пытаемся составить представление не столько о самих Хивинских походах, сколько о тогдашнем видении отношений России и Средней Азии.
Окно в Азию
Одновременно с «окном» в Европу Петр I достаточно планомерно, но не вполне удачно рубил его и в Азию.
Справедливости ради стоит сказать, что русские правители обращали внимание на Среднюю Азию и в допетровские времена, однако ни Иван Грозный, ни Борис Годунов не имели четкой внешнеполитической концепции на азиатском направлении. Русское государство было молодо, политические комбинации тоже отличались молодостью и редко оказывались успешными. Петровские же дипломаты дали иной ход русской политике в Средней Азии.
В 1700 г. хивинский хан Шах-Нияз прислал своего посла с предложением подданства, на что Петр I охотно согласился. Последовавшая война с Турцией, в результате которой Россия потеряла Азов и Таганрог, лишила ее выхода к Азовскому и Черному морям. Именно поэтому Петра так заинтересовало море Каспийское, хотя и внутреннее, но открывающее торговые пути в Азию.
Между тем императору нашептывали, что устье Амударьи кишит золотым песком. Петр командировал экспедицию во главе с князем Бековичем-Черкасским – прощупать ситуацию на месте. Первая княжеская вылазка была успешной ( без потерь), но не слишком информативной.
Петр отправил Бековича на Каспий вторично, и на этот раз уже с четкими инструкциями. Князь должен был, во-первых, построить крепость у старого устья Амударьи. Во-вторых, задружиться с хивинским и бухарским ханами и предложить им русскую гвардию. В-третьих, вместе с хивинцами исследовать Амударью на предмет золота. И, наконец, найти кратчайший путь между Каспием и Индией. Однако, как выяснилось, Петр хотел слишком многого.
Бекович по знакомой дороге, с Тюб-Караганского залива, послал послов в Бухару и Хиву, а сам отправился в Красноводский залив – крепость строить. Однако в Хиве русских послов арестовали. Князь поспешил на выручку, предусмотрительно собрав войско. Устрашенный хан вроде бы пожелал мириться, явился в русский лагерь, где заключил мир, а потом пригласил к себе Бековича с 700 солдатами и… внезапно начал их истреблять. Отрубленную голову князя послали бухарскому эмиру, видимо, чтобы не нарушать отчетности.
Более успешной оказалась экспедиция в Бухару, организованная в 1717 году. В Петербург приехал бухарский посол, и когда дипмиссия возвращалась на родину, Петр I отправил вместе с ней находившегося на русской службе итальянца Флорио Беневени. На свою голову дипломаты поехали через Шемаху, принадлежавшую Персии. Там их «повязали» и насильно продержали целый год. Лишь в 1821 г. Беневени добрался до цели. И тут начались приключения итальянца в Средней Азии. В Бухаре он провел там бесполезных года, и когда понял, что «ловить» в ханстве нечего, отправился назад. Дорога оказалась сложной, Беневени периодически пытались ограбить, и он, убоявшись такой перспективы, вынужден был вернуться в Бухару, откуда тайно бежал в Хиву. Там его чуть не арестовали, но хитрый итальянец сумел улизнуть и после многих злоключений оказался в Астрахани.
Добравшись до Петербурга, Беневени удовлетворил, наконец, любопытство Петра. Он описал Бухару как благодатнейшую землю, рассказал, что в хивинских горах есть серебряная руда и драгоценные камни, а золото и серебро добывают из Амударьи, которая одним рукавом вливается в Аральское море, а прежде другим вливалась в Каспийское, но вследствие одной войны это русло запружено. Особенно же порадовала Петра информация, что народы, населяющие Бухару и Хиву, ведут между собой перманентные междоусобные войны.
Самодержец уяснил, что борьба со среднеазиатскими ханствами крайне затруднительна, если наступать на них со стороны Каспия и Западной Сибири, и решил задействовать киргиз-кайсацкие орды, переведя их в русское подданство, но вскоре умер.
Кочевники
В 1830 году сами киргизы сделали решительный шаг к сближению с русскими. Киргизская орда непобедоносно воевала с калмыками и башкирами и в итоге решила присягнуть России. Обладание киргизской степью давало русским косвенное владычество над Средней Азией. Но все оказалось не так просто.
Теоретически киргизы малой орды обязались защищать русские границы от нападений, платить подать натурою и иметь хана по согласию России, но практически заставить их исполнять эти условия оказалось невозможно. Да и русские, откровенно говоря, вели себя не лучше. Киргизы захватывали союзников в плен, а русские брали от них аманатов, иначе — заложников. Все это приводило к значительным недоразумениям и к денежным тратам на устройство укреплений.
Прошло время, прежде чем императрица Екатерина II поняла, что без разумной социальной политики в отношении присягнувших на верность народов кочевников не усмирить, а, следовательно, и до Индии не добраться. Казна начала отпускать деньги на постройку мечетей, школ и караван-сараев, что призвано было сделать киргизов более оседлыми.
Однако эти инвестиции не окупились из-за незнания местного менталитета. Русские слишком уж полагались на деньги в деле обретения дружбы родоначальников. Это оскорбило народ, лишившийся права на выбор своих вождей и удержания контроля над ними. Возобновились нападения на караваны, русских брали в плен, киргизы перекочевывали с места на место, участились разбои, в особенности на Каспии, где страдали интересы русских рыбопромышленников. Киргизов наказали введением более строгого административного разделения, образовав два округа — Кокчетавский и Каркоралинский – которыми должны были управлять султаны вместе с советом. Султанам дали для охраны по 200 казаков, что приводило к деспотизму, и все недовольные русским правлением прибегали к покровительству Хивы.
Дипломатия
В 1833 году оренбургским генерал-губернатором становится Перовский, элементом «предвыборной программы» которого была защита российских рыбопромышленников от кочевников на Каспии, а следовательно, и укрепление восточного берега озера-моря. Мгновенно русские воздвигли Ново-Александровское укрепление, появились форты — Императорский, Наследника, Константиновский, Николаевский и Михайловский. По восточному берегу Каспия встали пикеты. Однако эта система просуществовала недолго – о людях думали мало, они умирали, укрепления и форты пустели.
Между тем политика Хивинского ханства начинала вызывать все большее раздражение в Петербурге. Торговля рабами практиковалась весьма активно – кочевники похищали крестьян в южной России и продавали их на базарах в Хиве и Бухаре. В 1836 г. хивинцы захватили на Каспии четырехпушечный бот с командой и орудиями.
Оренбургский правитель пришел к заключению, что все зло от Хивы и надо его уничтожить под корень. В Петербурге Перовского поддержали, исходя еще и из того, что Хивинское ханство препятствует расширению торговых связей России с Азией, ставшей источником сырья и рынком сбыта для русской промышленности.
Генерал-губернатору поручили силой оружия принудить Хиву выдать пленных и обезопасить караванную торговлю. В ноябре 1839 года его пятитысячный отряд выступил из Оренбурга на Эмбу и далее на Хиву. Но из-за плохой организации похода (как это опять по-русски!) в условиях необычайно суровой зимы через полгода вернулся в Оренбург, потеряв более 3 тыс. человек, умерших от болезней и холода.
Масла в огонь подливали и англичане. В Лондоне помнили, что в 1800 году Наполеон I предлагал императору Павлу I через Среднюю Азию пройти в Индию. Пытаясь закрыть от русских Азию, подданные британской короны поспешно перешли Инд, заняли Афганистан, а в Средней Азии развернули агентурную сеть. В Кокан отправился агент Артур Конноли (именно он в письме к другому шпиону пустил в оборот выражение «большая игра», позднее раскрученное Киплингом), в Бухару — Чарльз Стоддарт, в Хиву — Аббот и Шекспир.
Русские тоже не гнушались посылать агентов. В Кабул, например, командировали поручика Виткевича, который даже успел предложить афганцам русскую дружбу и вернуться в Оренбург. У англичан все сложилось не так гладко – в начале 1840-х в Кабуле 18 тыс. англичан было перерезано, одновременно в Средней Азии капитана Конноли и полковника Стоддарта схватили, принудили вырыть собственные могилы, а затем обезглавили. Остальные агенты вынуждены были спасаться в России.
Как это ни парадоксально, но в 1840-х Россия и Хива почти помирились. Хивинцы обязалась не действовать против русских враждебно, наказывать за грабежи как своих, так и подвластные народы. (Последние, правда, хоть и состояли под ее властью, но не всегда были ей послушны, поэтому Хива не всегда могла их принудить исполнять свою волю). Одновременно был создан своего рода таможенный союз — Хива решилась взимать с русских товаров пошлину всего раз в год, да и то не более 5%, а с тех товаров, которые следовали транзитом в Бухару вообще не брать пошлины.
Россия же со своей стороны обязалась забыть все прошлое, отказалась от вознаграждения за разграбленные караваны, пообещала покровительство хивинцам в своих владениях и права для них «наравне с другими азиятцами». Очень скоро договор был нарушен. Перемирие длилось недолго.
Взятие Ташкента
В 1842 году на посту оренбургского генерал-губернатора «ястреба» Перовского сменил «голубь» Обручев, сделавший ставку на социально ориентированную политику. Он решил приучать кочевников к оседлости, не просто возводя укрепления, а окружая их поселками и небольшими торговыми центрами. Укрепления были заселены несколькими казацкими семействами. Закипела деятельность и на Арале, где начали развивать судоходство, шхуны «Николай» и «Константин» исследовали море. В Швеции заказали два речных парохода для судоходства по Сыру и Аму. Все это вселяло надежду на более легкое завоевание Хивы. Однако вскоре «партию мира» Обручева вновь сменила «партия войны» Перовского, и для усмирения Хивы решено было если не занять Ташкент, то, по крайней мере, подчинить его русскому влиянию.
На Ташкент двинулся генерал Черняев, но городские стены оказались неприступными. Русские захватили лишь окружавшие город владения. В 1865 году из занятого края была образована Туркестанская область с подчинением ее Оренбургскому генерал-губернаторству, а Черняев стал губернатором области и главным начальником всех войск, численность которых к тому времени доходила до 15 тыс. человек.
Вскоре Черняеву донесли о сборе бухарских войск в Ура-Тюбе. Генерал решил, что они хотят взять Ташкент, и, опережая бухарцев, сам двинул войска к этому стратегическому пункту. Впереди атакующих войск шел священник Малов с крестом. С помощью штурмовых лестниц русские забрались на стены и сбросили орудия защитников города в ров. Однако почти на каждой улице захватчиков встречали баррикады, защищаемые оружейным огнем, а ближе к центру стрелками были заняты все сакли. Пока русские «зачищали» штыками сакли и сады, на них с криком «Аллах» бросались ташкентские пехотинцы.
Вот как в своем донесении Черняев описывает покорение Ташкента: «Явились аксакалы преданных нам частей города с изъявлением совершенной покорности и обещанием завтра явиться в лагерь со старшинами и почетными лицами всего города, которых надеялись убедить в положительной невозможности какого-либо нам сопротивления. Но к вечеру неприятель опять засел в ближайших саклях и открыл огонь по нашей цепи. Баррикады появились на всех улицах и на всех перекрестках. Сопротивление сделалось еще отчаяннее. Были случаи, что один-два человека с айбалтами (вроде топора на длинной рукоятке) кидались на целую роту и умирали на штыках, не прося пощады. Наши отряды встречали самое ожесточенное сопротивление. Каждую саклю приходилось брать штыками, и только тогда она очищалась, когда засевшие в ней были переколоты».
«Зачистки» продолжались снова и снова, и, наконец, к Черняеву явились все аксакалы и почетные жители города, изъявившие готовность подчиниться русскому правительству. Ташкент был покорен.
Война с Бухарой
Завоевание Ташкента навело среднеазиатские народы на мысль, что следующей целью русских станет Ходжент. Против них стали готовить священную войну. Здесь особая роль принадлежала Бухаре. На тамошнего эмира среднеазиатские народы смотрели как на единственного спасителя, что налагало на бухарцев немалые обязанности — именно они должны были воевать с Россией.
Бухара начала сбор войск, а эмир направил новому туркестанскому губернатору, генералу Романовскому письмо с угрозами войны. Одновременно начались волнения в Ташкенте. Дождавшись подкрепления, Романовский двинулся на Бухару. Победа русских была полной — эмир бежал, а его артиллерия, багаж, провиант и лагерь остались в руках захватчиков. Воодушевленный бухарским поражением, Романовский двинулся к Ходженту и после восьмидневной осады взял его.
Это вынудило Бухару и Хиву выступить с мирными предложениями. В 1867 году Туркестанская и Семипалатинская области были соединены в один округ – Туркестанский. Округ разделили на две области — Сырдарьинскую (главный город Ташкент) и Семиреческую (главный город Верный).
Бухарский эмир попытался было дезавуировать свои мирные предложения, но когда русские взяли священный для мусульман Самарканд, вынужден был подписать с Россией договор, обязавшись открыть все города и селения для русских купцов, разрешив им устраивать караван—сараи и заводить торговых агентов.
Русские решили, что приобрели самый благодатный уголок Средней Азии, владея которым, вправе рассчитывать на избыток доходов, способный покрыть непропорциональность расходов на содержание туркестанского округа.
Подчинение Хивы
После этого договора осталось только одно ханство свободное от русских — это Хива. И ее захват был делом времени. К 1870-ым русские уже заняли восточный берег Каспийского моря, основали Красноводск, возвели укрепления и приняли решение соединить свои владения на Сырдарье с Каспием, подобно тому, как Сибирь была соединена с Туркестанским краем. Хива очутилась в новом положении, крайне не выгодном для ее самостоятельности и для ее государственного строя — русские границы обхватили ее с трех сторон.
К решению о покорении Хивы Петербург подталкивали также усиленные происки Великобритании в этом районе. Газеты того времени писали, что англичане заботятся о вооружении среднеазиатских народов: «Их войска вооружены английскими, правда, старыми ружьями. Пушки тоже доставляются англичанами, что и не удивительно, в особенности касательно Хивы, которая только и отделяет нас от Индии. Англичане наверняка не преминули вооружить хивинцев. Если они это сделали в 1838 году, то тем более они повторили это в 1871 году. Среднеазиатские народы действуют не без друзей, которые услужливо предлагают им свой кошелек».
Весной 1873 года из Ташкента, Оренбурга, Мангышлака и Красноводска выступили отдельные отряды 12 тыс. человек и 56 орудий под руководством туркестанского генерал-губернатора генерала Кауфмана. Оренбургский и Мангышлакский отряды соединились и 26 мая подошли к Хиве с севера, в то время как Туркестанский отряд ( из Ташкента) подошел с юго-востока. Красноводский же отряд из-за отсутствия воды вынужден был вернуться. Тем не менее русские сломили сопротивление на окраинах Хивы. 29 мая хивинцы капитулировали, и по Гендемианскому мирному договору 1873 года Хивинское ханство признало себя российским протекторатом. Хива отказалась от земель по правому берегу Амударьи и превратилась в вассала России с сохранением внутренней автономии.
В 1919 году части Красной армии свергли власть последнего хивинского хана. Через год Хива стала столицей Хорезмской советской народной республики, а в 1924 году земли Хорезмского оазиса вошли в состав Узбекской и Туркменской ССР.
Культурная и административная русификация оставила здесь глубокий след, не стершийся и сегодня. Кочевников заставили осесть, провели политику модернизации, построили железные дороги, открыли школы, развили нефтедобывающую промышленность, добычу редких металлов и урана. Однако после обретения в 1991 году независимости в среднеазиатских республиках все чаще стали вспоминать свою далекую историю – в 1997 году город Хива на международном уровне отметил свое 2500-летие.
Журнал «За рубежом»
Текст www.gazetasng.ru
Рисунок www.wikimedia.org