Когда финансовые рынки начнут расти, - а это непременно случится, - внимание мира будет приковано к развивающимся рынкам Казахстана и России, считают на Лондонской фондовой бирже (LSE). Именно у нас следует ждать волны первичных размещений, и крупнейшая торговая площадка Европы готова сделать шаг навстречу рынкам СНГ, тем более, что расстояние теперь не имеет значения. Корреспондент «Республики» побывал в самом сердце LSE и был удивлен - самая влиятельная торговая система Старого Света оказалась виртуальной.
Стоя на лондонской площади перед собором Св. Павла среди толпы туристов, не всякий догадается, что Лондонская фондовая биржа, средоточие финансовых операций мира, находится где-то поблизости. Никаких серьезных мужчин в деловых костюмах, обсуждающих фондовые новости. Они появляются как будто из воздуха на соседней площади Патерностер, где под красной аркадой скрыта дверь в здание биржи.
Фондовая биржа Лондона: взгляд изнутри
Попасть в здание биржи в нынешние времена, наполненные террористической угрозой, непросто. На входе меня остановил охранник и, покосившись на журналистское удостоверение, твердо заявил: «Только после согласования с пресс-службой». Даже фотографировать здание со стороны — и то запрещено. После предварительной переписки я наконец оказываюсь за вращающейся стеклянной дверью рядом с надписью London Stock Exchange Group. Вместе со мной проходят те самые серьезные мужчины в деловых костюмах. Судя по разговору, они идут на конференцию частных банкиров. «Так оно и было, — пояснила мне Катрин Маттисон, пресс-атташе, устроившая мне экскурсию по зданию LSE. — Проводить встречи участников рынка — наша работа, для этого, в частности, и используется здание».
Всего четыре года назад Лондонская фондовая биржа переехала в нынешнее строение с аркадой у фасада на площади Патерностер. Оно выглядит совсем маленьким рядом с предыдущим местом обитания LSE — башней The Stock Exchange Tower высотой 26 этажей, которая в 1973 году стала одним из тех самых из небоскребов, что изменили в середине XX века линию горизонта в Лондоне. Теперь знаменитую башню, в которой LSE пережила годы своего расцвета, кардинальных изменений в принципах работы и где в последний раз 20 лет назад проходили торги на физической площадке, перестраивают под офисы.
Новая штаб-квартира LSE внутри похожа на большой стеклянный стакан с поперечными гранями-этажами. Этажей куда меньше, чем в башне, — всего 7. На каждой грани находится огромный ньюсрум — пространство, заставленное столами с компьютерами. Офис как офис. О том, что это биржа, говорят только бегущие по потолку приемной синие цифровые строки с индексами. Да собственно надпись London Stock Exchange за спиной девушек, обслуживающих встречу банкиров.
Трейдеров и брокеров на бирже нет (они работают в собственных офисах), но работа в штаб-квартире кипит. «Кто сидит на втором этаже?» — спрашиваю я пресс-атташе. «О, это самые значительные люди! — ответила она. — Они общаются с компаниями-эмитентами». «Несмотря на то, что брокеры торгуют бумагами и сырьем из собственных офисов через компьютеры, в здании LSE работает огромное количество людей», — рассказывает Катрин. Кроме представителей по работе с клиентами, здесь находятся подразделения, занимающиеся самой разнообразной работой: организацией конференций и встреч, разработкой программного обеспечения — собственно систем торговли, анализом рынков и так далее.
Оптимисты учат русский
Для меня самым интересным человеком на Лондонской бирже стал старший менеджер по международным рынкам Джон Эдвардс. Он работает с Казахстаном и Россией и очень хорошо говорит по-русски. Кстати, и моя проводница Катрин тоже знает русский достаточно хорошо для того, чтобы понимать беседу. Похоже, к постсоветскому пространству у сотрудников LSE особенное отношение. Спрашиваю об этом Катрин. Она непонимающе жмет плечами: «А что такого, русский язык — это интересно».
«Конечно, нам нужно говорить по-русски, — развивающиеся рынки самые интересные. Мы полагаем, что когда рынок начнет расти, — а он это непременно сделает, не будем говорить когда, — то именно у вас следует ожидать волну первичных размещений. Сейчас рынки России и Казахстана еще не развиты, а потенциал у них очень большой», — говорит Джон Эдвардс. По его словам, сейчас на LSE работает около 10 брокерских компаний из России и всего один брокер из Казахстана. Катрин уточняет: сейчас на основной площадке LSE торгуются 38 компаний из России, 11 — из Казахстана, 5 — из Украины и 1 из Грузии — собственно, Банк Грузии. Еще 49 компаний из СНГ прошли листинг на AIM. От количества компаний, чьи бумаги обращаются на бирже, косвенно зависит и количество брокеров из конкретной страны.
«Мы собираемся в течение 3 месяцев провести серию переговоров в Алматы и надеемся, что число казахстанских брокеров увеличится», — делится своими планами менеджер по международным рынкам. «Кто в этом заинтересован, LSE или брокеры?» — спрашиваю я. «И мы, и они, — отвечает Джон. — Кризис закончится, и мы все будем нуждаться в сотрудничестве».
«Можно ли мне начать здесь торговлю?» — задаю следующий наивный вопрос. Джон и Катрин переглядываются, улыбаясь. «Имея гражданство Великобритании, зарегистрироваться в качестве участника рынка значительно проще, — поясняет Джон. — Но все равно надо обращаться к нам через брокера. Ничего, скоро брокеров, торгующих на LSE из России и Казахстана, будет значительно больше, чем сейчас».
Кофейная история
Понять статус LSE в финансовом мире и принципы ее работы невозможно без представления об истории биржи. «Мало кто знает, что на самом деле у нас давно нет физических торгов», — рассказывает Джон Эдвардс. Закончив разговор, он принес книгу, выпущенную к 200-летию London Stock Exchange. Она называется «От кофейного дома к цифровому рынку» (Coffee House to cyber market, автор — Элизабет Хеннеси).
Каким образом кофейня связана с площадкой, на которой торгуются ценные бумаги? Небольшой экскурс в историю биржи позволит понять, при чем тут кофейня и почему Лондонская биржа устроена сейчас именно так.
К примеру, величественная колоннада с красными арками — это единственное напоминание в архитектуре современного здания штаб-квартиры LSE об истории строений, в которых проходили торги. Такой аркадой было обнесено второе здание Королевской биржи (Royal Exchange), построенное в 1669 году. Камень в его основание закладывал король Карл II Стюарт, сын казненного Кромвелем Карла I и Генриетты Французской. Впрочем, Королевская биржа лишь косвенно предшествует нынешней London Stock Exchange.
Люди, торговавшие товарами, уже тогда назывались брокерами (brokers), а те, кто занимался долговыми расписками — джобберами (jobbers). Оба термина сохранились до наших дней, но изменили свой смысл. Сейчас на LSE работают брокерские компании, — это те, кто выступает посредником между инвестором и биржей. А спекулянтами называют портфельных инвесторов, которые играют на повышении и понижении котировок.
Именно спекулянты заставили торговцев изменить отношение к открытости операций на бирже. Еще с 1693 года предпринимались попытки (долгое время неудачные) ограничить возможности игры на котировках. В результате введенных ограничений 1698 году брокеры покинули Королевскую биржу и обосновались в кофейных домах на «Аллее котировок» (Exchange Alley или, сокращенно, Change Alley). Вот там-то, в кофейне Джонатана (Jonathan's Coffee House, или просто Jonathan's), и появилось то, что дало начало регулируемой торговле акциями, долговыми расписками и товарами.
Начало регулируемого рынка
Брокеры, собиравшиеся в Jonathan's, договорились создать нечто вроде закрытого клуба, внутри которого будут применяться строгие принципы торговли. Впервые именно там стали регулярно издаваться перечни значений котировок — прототип нынешних бегущих строк, таблиц и диаграмм, сопровождающих любые изменения в стоимости котирующихся товаров и акций. Следующим шагом стало строительство в 1773 году отдельного здания, на фасаде которого было написано «Обмен бумаг» (The Stock Exchange, позже превратившееся в «Комнату подписки на акции» — The Stock Subscription Room).
Правила игры в нем, а также плата за вход устанавливались группой владельцев здания, часто использовавших котировки в своих интересах. Поэтому в 1801 году, в эпоху наполеоновских войн, растущего государственного долга и цветущих пышным цветом спекуляций на нем, часть брокеров организовала новую биржу, название которой осталось прежним — The Stock Exchange. Правила ее работы были жестко зафиксированы и не зависели от владельцев. В 1812 году управлявший биржей комитет выпустил первую книгу правил, согласно которым члены биржи не имели права быть вовлеченными в любой другой бизнес: то, что мы сейчас называем конфликтом интересов. Человек, отказавшийся платить по своим обязательствам («дефолтер»), исключался из числа участников биржи и мог начать снова на ней работать только по рекомендации своих кредиторов. Уже к этому времени обычный человек для игры на бирже должен был пользоваться, как и сейчас, услугами брокеров.
Наполеон, Никльби и трехпроцентные консоли
К концу наполеоновских войн в 1815 году The Stock Exchange стала естественной частью финансового мира, многие ее черты того времени сохранились и по сию пору. «LSE была и остается постоянным предметом критики, но без организованного рынка, который она предоставила многим тысячам инвесторов, английскому правительству вряд ли было бы возможно поднять огромные суммы, которые потребовались на войны с Наполеоном», — пишет Элизабет Хеннеси.
Здание The Stock Exchange было перестроено в 1853—54 годах. Тогда оно включало в себя отдельные пространства для торговли английскими и иностранными бумагами и долговыми расписками, железнодорожными акциями, акциями горнодобывающих и других разнообразных предприятий. Публика могла наблюдать за торгами через стеклянные двери, а позже — с открытой галереи. Биржевая торговля стала настолько неотъемлемой частью жизни английских граждан, что в 1877 году правительство Великобритании учредило Королевскую комиссию, которой надлежало следить за деятельностью Лондонской биржи. Так было положено начало государственным комиссиям по надзору за деятельностью на финансовых рынках.
В 1880-х годах Лондонская биржа еще раз расширила и перестроила свое здание, достроив на крыше огромный купол, 70 футов в диаметре и 100 футов в высоту. Это здание называлось Горгонзола Холл (Gorgonzola Hall). Его интерьер запечатлен на одной из первых в истории фотографий. С этого времени, особенно после бума и падения 1890-х годов, структура биржи начала усложняться, разветвляясь на департаменты по регулированию деятельности брокеров. Последнее грандиозное расширение площадей на LSE — это строительство в 1967—73 годах уже упомянутого небоскреба The London Stock Exchange Tower. В XXI веке, отметим, биржа существенно уменьшила занимаемые площади — как следствие начавшихся в 1980-х годах дерегуляционных процессов и глобальной информатизации рубежа веков. И переехала в нынешнее здание, куда меньше по размеру.
Торговля на бирже вошла в историю, культуру и литературу Великобритании. Диккенс писал «Николаса Никльби», в котором отец семейства становится жертвой игры маклера, в годы, когда биржа набирала обороты. Можно вспомнить также Джоша Сэдли из «Ярмарки тщеславия» Теккерея, ставшего одним из литературных портретов брокера. А «трехпроцентные консоли» (Three per cent Consolidated) стали литературным фактом после «Саги о Форсайтах» Голсуорси и отражают реалии брокерской деятельности начала XX века, когда The Stock Exchange в 1901 году — в год смерти королевы Виктории, завершившей целую эпоху английской жизни, — исполнилось 100 лет. Между прочим, приобретшая популярность и благополучно пережившая трудные времена Первой мировой войны, Лондонская биржа в 1923 году получила собственный герб, который и сейчас висит у дверей LSE на площади Патерностер.
Никакой кризис не страшен
Уже в 1901 году на бирже торговались более 3 тысяч коммерческих, финансовых, промышленных, инвестиционных компаний и компаний, торговавших землей, а также более тысячи горнодобывающих предприятий. Ее деятельность тесно переплелась с жизнью простых граждан Великобритании. А с глобализацией, завершившей XX век и продолжившейся в веке XXI, Лондонская биржа превратилась в символ делового мира. Любопытно, что, благодаря литературе и истории, таким символом стала именно биржа в Лондоне, а не биржа Нью-Йорка, вторая мировая вершина финансовых операций, вырвавшаяся вперед во время Второй мировой войны, самого трудного для LSE времени существования.
По сравнению с Великой депрессией 1929—32 годов и Второй мировой войной нынешние события на фондовом рынке выглядят относительно благополучно. Хотя и сейчас, признает Джон Эдвардс, активность инвесторов падает, а панические настроения начинают проявляться в поведении брокерских компаний. «Количество IPO в последние месяцы уменьшилось, все ждут, пока рынки успокоятся», — подтверждает Катрин Маттисон. Тем не менее, сотрудники LSE смотрят вперед с оптимизмом: в конце концов, LSE пережила не один кризис, и этот тоже закончится. Причем достаточно скоро, чтобы уже сейчас строить планы, исходя не из нынешней тяжелой ситуации, а из ожидаемого подъема рынков после кризиса.
«Биржа своей историей демонстрирует удивительную способность переживать войну и мир, медвежьи и бычьи рынки, регуляцию и дерегуляцию, левые и правые правительства, скандалы и триумфы», — пишет Элизабет Хеннеси. Действительно, можно представить себе крах и банкротство любой, самой успешной компании, но исчезновение Лондонской биржи возможно, пожалуй, лишь с полным исчезновением сделок в мире ценных бумаг.
Движение в матрицу
Признаться, планируя визит сюда, я полагала, что увижу торговую площадку с компьютерами, большими экранами с данными и множеством трейдеров в белых рубашках, пристально всматривающихся в эти экраны. Все как в телевизоре показывают. Но оказалось, что в Лондоне физических торгов давно не проводится. Все торги с 1986 года переведены в виртуальное пространство, в компьютерные трейдинговые системы. А само здание представляет собой обычное представительство крупной компании, какой и является биржа.
В 1967 году, после строительства биржевой башни, торговая площадка на ее первом этаже представляла собой множество шестиугольных конструкций с рабочими местами для трейдеров. В 1970 году в действие была введена новая система отображения рыночных цен (Market Price Display Service). Одним нажатием кнопки брокеры получали доступ к постоянно обновляющейся информации о котировках. Именно тогда внешний вид торгов превратился в то, что до сих пор кажется самым привычным видом торговой площадки на фондовой бирже — организованные ряды рабочих мест трейдеров, дисплеи с рабочей информацией, свободно перемещающиеся по площадке участники рынка. Но вся эта система прожила не такую уж долгую жизнь.
Настоящую революцию совершило введение в 1974 году компьютерной системы управления торгами (Talisman — Transfer Accounting and Lodgement for Investors, Stock Management for jobbers). С этого времени фактическое присутствие на площадке оказалось необязательным. Система была окончательно внедрена в 1979 году. В 1984 году под давлением иностранного капитала, стремившегося расширить присутствие на Лондонской бирже, сделки разрешили регистрировать как прямо на площадке, так и удаленно по телефону. Котировки демонстрировала компьютерная система Seaq (Stock Exchange Automated Quotation system). А связь между трейдерами устанавливалась через специальную информационную сеть (Topic information network).
Три системы, Talisman (и его преемницы, Taurus, затем Crest), Topic и Seaq, обусловили собой так называемый «Большой взрыв» Лондонской биржи, превратившись в электронное сердце новой системы торгов. Пятница 24 октября 1986 года стала последним днем физических торгов на площадке Лондонской биржи. Отныне все сделки перешли в виртуальное пространство, а иностранные брокерские компании получили такие же права работы на бирже, как и английские.
А с 1994 года электронные торги были объединены с помощью новой системы Sequence, ориентированной на торговлю по предварительным заявкам. Последним шагом к современной системе торгов стало внедрение системы Sets (Stock Exchange Electronic Trading Services), запущенной в октябре 1997 года. К 200-летию биржи, в 2001 году, внутри офисного здания установили небольшой киоск — шестиугольный, какими были рабочие места на последней физической площадке LSE до «Большого взрыва», с компьютерами и надписью: «Jonathan's Cyber Cafe» — «Цифровая кофейня Джонатана». Киоск символизировал историю развития Лондонской биржи — от сделок, заключенных маклерами за чашкой кофе, до виртуального пространства электронных торгов нашего времени.
...«Боюсь, вам будет неинтересно у нас, — внутри здания не на что смотреть», — говорил сотрудник LSE Джон Блоскоун в ходе предварительных обсуждений моего визита на биржу. Отчасти он был прав: туристам в штаб-квартире Лондонской биржи особенно не на что нацелить фотоаппарат. Однако внутри биржи меня не покидало ощущение причастности к глобальному финансовому миру. В конце концов, самая крупная торговая площадка Европы и не должна напоминать цирк. Это встреча скорее напоминала общение с основателем многомиллиардной транснациональной компании, который носит невзрачный серый пиджак от парижского дизайнера и из наилучшего сукна...
Мария МОЛИНА
Текст www.respublika-kz.info