Глобальный экономический кризис оживил давнюю дискуссию между выступающими за дальнейшую либерализацию рынка и рыночных отношений и теми, кто, веря во всемогущество государства, ратует за его более активное вмешательство в экономическую жизнь
Истина, как всегда, находится где-то посередине, ведь главная проблема упирается в качество управления. Причем данный вопрос нередко приобретает не только экономическое, но и важное политическое значение для страны и общества.
На фоне кризиса капитализма как такового, когда под ударом оказались основополагающие принципы рынка и всех его институтов, у сторонников неолиберальной экономики заметно поубавилось аргументов в пользу своей позиции. Однако и их противники не спешат радоваться. Как показывает практика, государство зачастую плохо справляется с ролью эффективного регулятора экономики. К примеру, в условиях получения сверхдоходов оно удивительным образом перестает вести себя как рачительный хозяин и все чаще задумывается о решении не самых актуальных, но зато амбициозных задач, которые к тому же еще и очень затратны. Многие ближневосточные страны в середине 1970-х годов использовали огромные доходы от продажи нефти не столько на модернизацию общественно-политической и экономической жизни, сколько на военное строительство, закупку на Западе новейших вооружений, танков и самолетов.
Не избежал этого и шахский Иран, который буквально захлебывался в стремительных финансовых потоках. Легкие деньги, как выяснилось, самая питательная почва для появления коррупции. Проникая на все уровни, она рано или поздно приводит к непрозрачности экономических отношений в целом, а значит, к ухудшению качества экономики и ее управления, что, в свою очередь, значительно повышает экономические и политические риски того или иного государства. Реформы, которые должны были привести в соответствие инфраструктуру Ирана с появляющимися в его экономике деньгами, вместо того чтобы ликвидировать отставание страны от Европы, в конечном итоге привели к исламской революции.
Таким образом, государство, особенно с экспортно-ориентированной экономикой, в силу различных объективных причин иногда не может выступать в качестве хорошего управленца, а государственные компании, как правило, уступают частным в эффективности. В этой ситуации необходимо искать вариант, который устроил бы всех – государство и госкомпании, частный сектор и общество.
Для совершенствования корпоративного управления госкомпаний в ряде стран еще несколько десятилетий назад появились государственные холдинги, вроде сингапурского «Темасек». Он сыграл важнейшую роль в экономическом и государственном развитии Сингапура и послужил, как известно, образцом для казахстанского фонда национального благосостояния «Самрук-Казына».
Маленький тигр
Надо отметить, что на момент обретения независимости в 1965 году Сингапур представлял собой крохотное отсталое островное государство с разноязыким населением численностью чуть больше миллиона человек. Бывшая военно-морская база Великобритании не имела никаких природных ресурсов. Ей приходилось завозить даже пресную воду и строительный песок. Казалось, у Сингапура, окруженного недружелюбными Индонезией и Малайзией, не было никаких шансов выжить и сохранить свою независимость. Однако это был тот самый случай, когда руководство нового суверенного государства оказалось сильнее обстоятельств.
В августе 1965 года лондонская «Санди таймс» писала: «Сингапурская экономика разрушится, если будут закрыты британские военные базы, на содержание которых ежегодно расходуется более чем 100 млн. фунтов стерлингов». Позднее Ли Куан Ю – отец-основатель Сингапура и его первый премьер-министр, признавался: «Я и сам разделял опасения журналистов, но не высказывал их открыто: моя обязанность состояла в том, чтобы дать людям надежду, а не деморализовывать их».
Ли Куан Ю опасался не зря. Доходы от содержания военных баз составляли 20 проц. ВНП Сингапура. Они давали работу для 30 тысяч человек, еще 40 тысяч работали в смежных отраслях. Лишиться в одночасье одной пятой валого национального продукта было катастрофой. Неудивительно, что правительство Ли Куан Ю всячески пыталось компенсировать потери. «Мы приветствовали каждого иностранного инвестора. Мы просто из шкуры вон лезли, чтобы помочь ему начать производство», – писал он.
Как результат в тот период было принято множество ошибочных решений. Так, несмотря на недостаток пресной воды и угрозу загрязнения окружающей среды, сингапурские власти создали совместное предприятие по переработке макулатуры с бизнесменом, который раньше вообще не работал в этой отрасли. Эксперимент провалился. Та же участь постигла и проект по производству керамики. Государство вложило немало средств в сферу, где у него не было никакого технического опыта и терпело неудачи.
Между тем управление экономического развития (УЭР) сделало выводы из первых промахов. Главные усилия УЭР были направлены на привлечение инвестиций в четыре основные отрасли: судостроение, машиностроение, химическую промышленность и производство электрооборудования и приборов. Если первые инвесторы из Гонконга и Тайваня строили заводы по производству игрушек, текстиля и готовой одежды, то позднее транснациональные корпорации, прежде всего американские, заложили фундамент масштабной высокотехнологичной промышленности Сингапура.
В свою очередь УЭР стала базисом всей сингапурской экономики. Его отдел промышленного развития со временем превратился в «Джуронг таун корпорейшн», а отдел развития финансов – в Банк развития Сингапура. Члены команды управления были не просто госслужащими. Они занимали посты в министерствах и по совместительству в крупнейших государственных компаниях. К примеру, Джо Пили управлял авиакомпанией «Сингапур эйрлайнз», а Нгиам Тон Доу руководил Банком развития.
Таким образом, идея о тесной смычке государства и бизнеса зародилась в Сингапуре задолго до возникновения в 1974 году госхолдинга «Темасек». Его Ли Куан Ю построил по образу и подобию ближневосточных суверенных фондов. Еще в 1960 году в Кувейте для управления нефтяными доходами эмирата появился Kuwait Investment Authority, а чуть позже в Абу-Даби был создан фонд Adia.
Сингапурский «Темасек» укрепил взаимосвязи между государством и бизнесом, продемонстрировав новую модель взаимоотношений правительства и конгломерата важнейших сингапурских госкомпаний, работающих в различных областях – от оборонной и нефтегазовой промышлености до сфер обслуживания и развлечений. Так, членов совета директоров «Темасек» и его топ-менеджеров назначает президент Сингапура по представлению министра финансов. Входящими в холдинг компаниями управляют чиновники высшего ранга, в том числе и вице-министры. Они отвечают за эффективную экономическую и финансовую деятельность возглавляемых ими предприятий и одновременно руководят работой своих министерств. При этом если на госслужбе они полностью подчиняются главе правительства, то в качестве управляющих «Темасек» имеют право принимать самостоятельные решения по реализации тех или иных проектов.
Любопытно, что министерство финансов Сингапура, осуществляя стратегическое руководство, не вмешивается в оперативные вопросы холдинга. «Темасек» несет перед ним ответственность только за соответствующий уровень рентабельности и выплату дивидендов. В свою очередь правительство не предоставляет госхолдингу каких-либо льгот и преференций.
Как пишет Геннадий Газин директор «МакКинзи энд компани», той самой бизнес-консалтинговой компании, которая участвовала в создании фонда «Самрук-Казына», «основная роль госхолдингов состоит в реализации прав правительства как активного акционера с учетом ограничений, определяемых государством. Государство утверждает общие «правила игры», которые могут меняться лишь в установленные сроки и с соблюдением четко описанных процедур. Правительство и регулирующие органы должны следить за тем, чтобы госкомпании добивались высоких финансовых показателей за счет повышения производительности, а не ущемления интересов потребителя, например неоправданного повышения цен или монополизации».
В итоге «Темасек» стал отвечать в Сингапуре за максимизацию финансовых показателей, поиск и создание новых и перспективных отраслей экономики, а в ведении государства оказались регулирование и формирование социально-экономической политики.
Стратегия практически частного управления госинвестициями в условиях Сингапура дала положительный эффект. Правительство стало лучше понимать потребности предприятий и экономики в целом, а важнейшей функцией холдинга стало развитие новых отраслей экономики, куда частный бизнес шел неохотно. К примеру, для финансирования предприятий в рамках «Темасек» Банку развития Сингапура позволялось даже использовать золотовалютные резервы страны. С его помощью очень быстро стала конкурентоспособной государственная авиакомпания «Сингапур эйрлайнз», закупившая современные самолеты. То же самое касается сингапурского общественного транспорта и такси, которые благодаря «Темасек» стали не только прибыльными, но и одними из самых удобных и безопасных в мире.
За 35 лет своего существования «Темасек», в штате которого сегодня работает около 200 человек, добился восемнадцатипроцентной среднегодовой доходности. Данный результат превосходит показатели большинства частных инвестфондов. Холдинг управляет портфелем стоимостью 108 млрд. долл., а на его крупнейшие котируемые компании приходится более 21 проц. общей рыночной капитализации Сингапурской фондовой биржи. Примечательно, что в 2007 году председатель правления Хо Чин по оценке американского журнала «Форбс» заняла третье место в списке влиятельных женщин мира. Она пропустила вперед себя только канцлера Германии Ангелу Меркель и заместителя премьера Госсовета Китая У И.
Возглавив «Темасек» в 2002 году, Хо Чин поставила задачу диверсифицировать инвестиции фонда: одна треть портфеля должна инвестироваться в Сингапуре, другая – в Азии, остальное – в свободных экономиках по всему миру. Сегодня «Темасек» владеет акциями нескольких десятков местных и региональных бизнес-структур, часть из которых зарегистрирована на Сингапурской фондовой бирже. С 2005 года холдинг купил акции российской компании МТС и сотрудничает с нацфондом Казахстана. В 2007-м при первом приближении ипотечного кризиса американский банк «Меррил Линч» продал 10 проц. своих акций «Темасек».
Таким образом, суверенные фонды наподобие сингапурского «Темасек», арабских Dubai Holding и Kuwait Investment Authority, малазийского Kazanah и многие другие становятся серьезным фактором в мировой экономике. Имея огромные финансовые ресурсы, они скупают по всему миру, в том числе в США и Европе, стратегические объекты, высокотехнологичные предприятия, порты, недвижимость. По оценкам аналитиков, уже сегодня фонды в незападных странах, имея три триллиона долларов, в состоянии купить любую компанию мира, а при особом желании – создать нешуточную панику на рынке. Что касается политического влияния, то они могут превзойти роль серьезных международных финансовых институтов. По данным Morgan Stanley, к 2011 году в руках этих фондов будет уже больше денег, чем у всех правительств мира, вместе взятых.
Можно вспомнить, что в 2006 году Конгресс США (во многом из-за политических мотивов) запретил компании Dubai Ports World, входящей в подконтрольный правительству ОАЭ Dubai Holding, выкупить портового оператора на восточном побережье США.
Впрочем, представители того же «Темасек» пытаются развеять страхи американцев. Представители холдинга уверяют, что все их действия, несмотря на близость менеджеров к политическим кругам Сингапура, руководствуются исключительно интересами бизнеса, дескать, фонд никаких указаний от государства не получает, а по стандартам корпоративного управления не уступит ни одной ведущей западной компании.
Как бы то ни было, для нас сингапурский опыт создания госхолдинга интересен другими моментами. Поскольку Сингапур в начале 1970-х годов оставался небогатой страной, да еще и с высоким уровнем коррупции, то с помощью «Темасек» Ли Куан Ю стремился убить сразу двух зайцев: хорошенько встряхнуть малорентабельные государственные предприятия и по возможности покончить с казнокрадством.
Как считают эксперты, ему в равной степени удалось справиться с двумя этими сложными задачами. Сегодня Сингапур – это крупнейший в мире порт, банковский центр, лидер в области высоких технологий и центр притяжения трудовых и научных ресурсов для всей Юго-Восточной Азии. В 2008 году ВВП на душу населения в Сингапуре превысил 43 тысячи долларов, и почти весь этот рост был достигнут за счет госсектора. Для сравнения, в Японии этот показатель равняется 30 тысячам долларов, в Казахстане, по оценкам Азиатского банка развития, – 8769 долларов.
Бескомпромиссная борьба с корупцией привела к тому, что Сингапур в соответствии с международными рейтингами стал одним из наименее коррумпированных государств мира. Ли Куан Ю в своих мемуарах постоянно подчеркивал, что он «насаждал принцип верховенства закона и равенство всех перед законом, включая высших чиновников и своих родственников». Действительно, независимый орган с целью борьбы с коррупцией в высших эшелонах власти Сингапура инициировал расследования даже против близких родственников Ли Куан Ю. Ряд министров, уличенных в коррупции, были приговорены к различным срокам заключения, либо покончили жизнь самоубийством.
Таким образом, сингапурский опыт показывает, что эффективное корпоративное управление становится залогом экономического успеха государства. За 44 года независимости Сингапура его ВВП вырос в 43 раза – с одной тысячи долларов до 43 тысяч. Но самое главное заключается в другом. Ли Куан Ю добился впечатляющего экономического процветания в невероятно сложных политических условиях. Сингапур фактически является искусственным образованием, созданным британцами в качестве форпоста в ЮВА. Здесь жили этнические китайцы – более 76 проц. населения, малайцы – 14 проц., индийцы, пакистанцы, шриланкийцы и многие другие. В религиозном отношении население Сингапура состоит из буддистов, приверженцев даосизма, мусульман, христиан, индуистов.
Взяв за основу англосаксонскую правовую и политическую систему, Ли Куан Ю построил тем не менее такую демократию, которая не совсем соответствует западному пониманию. Однако его политическая система, вызывающая нарекания на Западе, подстраивалась для того, чтобы создать условия для прорыва в хозяйственном развитии. Сингапур, лишенный ресурсов, смог решить внутренние политические проблемы и совершил скачок от страны третьего мира до высокоразвитого государства с высоким уровнем жизни. А экономическое процветание – это, как известно, лучшее лекарство от политического экстремизма.
В связи с этим можно с определенной долей уверенности говорить о том, что казахстанский «Самрук-Казына», построенный с учетом опыта сингапурского «Темасек», вольно или невольно, может решать в Казахстане не только стратегические экономические, но и тесно связанные с ними социально-политические вопросы. Отчасти это уже происходит. Фонд реализует программы по поддержке банковской системы Казахстана и, как недавно заявил глава Минтруда Бердибек Сапарбаев, в 2009 году «Самрук-Казына» запустит и профинансирует около 5 тысяч проектов, которые должны обеспечить работой несколько десятков тысяч казахстанцев. Все эти экономические мероприятия направлены в том числе и на снижение возможного социального напряжения.
Очевидно, что в условиях мирового финансового кризиса количество вызовов перед государством постоянно увеличивается, ему приходится решать очень большие и серьезные задачи. И здесь актуальной становится проблема эффективного управления экономикой и политикой, адекватной той непростой и постоянно изменяющейся ситуации. Фонд «Самрук-Казына» призван модернизировать казахстанскую экономику и ускорить ее рост. В нынешних условиях это можно расценивать и как решение важнейших социально-экономических и политических задач.
Евгений Пастухов
Текст www.continent.kz
Рисунок www.evraziatur.ru