Несмотря на кризис, Газпром явно не собирается отказываться от амбициозных проектов строительства новых газопроводов. Однако вопрос ресурсной базы для них остается открытым.
В середине марта произошло сразу несколько событий, подтвердивших приверженность российского газового монополиста прежним намерениям. Сначала случилась новость о том, что в ближайшем будущем в Германии начнется строительство газопровода OPAL. Эта труба должна соединить конечную точку газопровода Nord Stream — город Грайфсвальд на немецком побережье Балтийского моря — с польской и чешской газотранспортной системами. Еще один перспективный газопровод — NEL — будет разводить газ из Nord Stream по территории самой Германии, а в перспективе — использоваться для экспорта газа в Великобританию и Нидерланды. Обе трубы будет строить компания Wingas — паритетное совместное предприятие «Газпрома» и немецкого концерна Wintershall. Сроки завершения строительства — 2011 год для OPAL и 2012 для NEL.
В то же время стало известно о подписании «Газпромом», Венгерским банком развития (MFB) и венгерской энергокомпанией MOL очередных соглашений в рамках реализации проекта «Южный поток». В обоих подписанных документах говорится о создании совместных предприятий, одно из которых — с MFB — займется строительством собственно венгерского участка трубы, а другое — с MOL — будет строить газохранилище на базе выработанного месторождения Pusztaföldvár-Dús. Работы планируется завершить в 2012—2013 году.
«Газпром» берет Европу в клещи
Судя по последнему сообщению, из двух потенциальных маршрутов «Южного потока» — через Грецию и Адриатическое море в Италию или через Сербию и Венгрию на границу Австрии и Чехии — «Газпром» склоняется ко второму варианту. Соглашение с Сербией (как, впрочем, и с Грецией) было подписано еще в апреле 2008 года. С технологической точки зрения это абсолютно логично. Если оба проекта будут успешно завершены, два газовых потока — северный и южный — сойдутся в одну точку в районе чешско-австрийской границы. Таким образом, «Газпром» получит замкнутое газотранспортное кольцо. Такая схема позволит российской компании оперативно изменять структуру поставок в зависимости от потребностей того или иного региона.
Впрочем, рассчитывать, что новые газопроводы решат проблему зависимости «Газпрома» от украинской газотранспортной системы, не стоит. Чтобы понять это, достаточно сравнить несколько цифр.
Транзитная мощность ГТС Украины составляет 170 млрд кубометров в год — это примерно столько, сколько Европа закупает российского газа. Для сравнения: совокупная мощность всех проектируемых газопроводов не превысит 85 млрд кубометров (55 млрд — Nord Stream и 30 млрд — «Южный поток»). Да и она будет достигнута не раньше 2012 года, на который намечен пуск второй линии Nord Stream. Так что даже с учетом белорусского транзита (максимум 50 млрд кубометров в год) доля Украины в транспорте российского газа, особенно с учетом роста спроса на газ, останется весьма значительной, хотя ее позиции как безальтернативного транзитера сильно ослабнут.
Кстати, если Сербия крайне нуждается в «Южном потоке» как альтернативном источнике газоснабжения (в чем она убедилась, оставшись без топлива в самые холодные дни зимы 2008—2009 годов), то у Венгрии есть возможность выбора. Через эту страну проходят маршруты сразу двух будущих газопроводов — газпромовского «Южного потока» и продвигаемого Евросоюзом проекта Nabucco, в состав акционеров которого входит и MOL. Так что России еще предстоит убедить Венгрию, что ее предложение выгоднее, чем европейское.
Европейский проект изначально разрабатывался для доставки в Европу газа с турецкого месторождения Эрзерум. Однако позже стало ясно, что без подключения к нему дополнительной ресурсной базы строительство трубы экономически неоправданно. Источником дополнительных поставок теоретически могут стать Иран, Сирия, Египет, Казахстан и Азербайджан. Однако против подключения к Nabucco Ирана категорически возражают США. По крайней мере, до последнего времени возражали, администрация Барака Обамы пока не высказывала своего мнения по этому поводу. Америка опасается, что в этом случае Иран получит слишком сильное влияние на позицию Евросоюза по таким вопросам, как иранская ядерная программа. Сирия и Египет пока не располагают значительными дополнительными мощностями по добыче газа. Поэтому наиболее реальной выглядит перспектива подключения к Nabucco Азербайджана (который уже связан с будущей трубой газопроводом Баку — Тбилиси — Эрзерум), Казахстана и, возможно, Туркменистана. Для присоединения двух последних Евросоюз лоббирует строительство Транскаспийского газопровода, который позволит экспортировать центральноазиатский газ в обход территории России.
Вот это последнее обстоятельство и превращает Nabucco и «Южный поток» в непримиримых соперников. Технологически нет никаких препятствий к объединению этих двух проектов. В начале 2008 года «Газпром» даже сообщал, что такая возможность рассматривается, но потом дело заглохло. Обе трубы легко соединяются на территории Болгарии, а дальнейшее строительство можно вести сообща. Однако перспектива обретения центральноазиатскими поставщиками газа независимости от российской газотранспортной системы для «Газпрома» и России в целом неприемлема. Дело в том, что собственная добыча «Газпрома» уже давно не покрывает потребности российской экономики и обязательства по внешним поставкам. Уже в 2007 году газовый баланс России стал дефицитным. Во время последней газовой войны с Украиной всерьез обсуждалась версия, что она вызвана не только и не столько стремлением надавить на Киев, сколько физической неспособностью «Газпрома» обеспечить нужные объемы поставок из-за ценового спора с Туркменистаном.
По разным оценкам, к 2010 году дефицит газа мог достигнуть от 40 млрд (по мнению Анатолия Чубайса) до 100 млрд кубометров. Мировой экономический кризис, вызвавший падение потребления энергоносителей, конечно, внес свои коррективы в эти прогнозы. Однако кризис когда-нибудь кончится. Между тем в последние годы, несмотря на растущий спрос, объемы добычи «Газпрома» практически не увеличивались. Освоение Штокмановского месторождения, которое должно было стать главной ресурсной базой для газопровода Nord Stream, явно затягивается. В текущем году должно быть подписано только соглашение об инвестициях, а начала добычи следует ожидать в лучшем случае не раньше 2014—2015 года. Это при том, что первую нитку северного газопровода планируется пустить уже в 2011 году. Поэтому для газового гиганта критически важно, чтобы республики Центральной Азии как можно сильнее зависели от его транспортных услуг.
С трубой, но без газа
То, что Туркмения и другие страны Центральной Азии стремятся хотя бы частично избавиться от газотранспортного монополизма России, давно не новость. Более того, они предпринимают активные шаги в этом направлении. Так, идет строительство газопровода из Туркменистана в Китай, поставки по которому (в объеме 30—40 млрд кубометров в год) должны начаться уже в 2009 году. При этом с помпой подписанное в ходе визита Владимира Путина в Пекин в марте 2006 года соглашение о поставках газа из России в Китай, похоже, так и не получит продолжения. Его реализация уперлась, с одной стороны, в стремление «Газпрома» получить за газ максимальную цену и, с другой — в категорическое нежелание китайской стороны эту цену платить. Тем более что пока свои потребности в газе Китай покрывает за счет собственной добычи, а импортные проекты были рассчитаны на перспективу, которая по мере развития экономического кризиса становится все более туманной.
Плохой новостью для «Газпрома» можно считать и то, что 17-летней давности проект Трансафганского газопровода, казалось бы, надежно похороненный под обломками многолетнего афганского конфликта, снова начал подавать признаки жизни. Как сообщил в четверг туркменский национальный телеканал «Алтын Асыр», вопрос его строительства обсуждался в ходе встречи президентов Пакистана и Туркменистана Асифа Али Зардари и Гурбангулы Бердымухамедова. Разговор произошел в рамках саммита Организации Экономического Сотрудничества (ОЭС) в Тегеране. Оба собеседника сошлись во мнении, что этот проект относится к числу важнейших.
Конечно, сегодня планы строительства газопровода через Афганистан, где все воюют со всеми, и такие районы Пакистана, как долина Сват, которую полностью контролируют талибы, кажутся утопией. Однако следует учитывать такой потенциально решающий фактор, как присутствие в регионе американского контингента. Урегулирование ситуации в Афганистане (да и в контролируемых исламистами районах Пакистана, хотя это и не афишируется), по-видимому, станет одним из приоритетов новой американской администрации. Если ей удастся добиться успеха (во что, впрочем, пока верят немногие), Трансафганский газопровод может внезапно превратиться из фантома в реальность. Заинтересованность США в его строительстве тем более высока, что эта труба соединит Пакистан с Индией, хотя бы частично сняв напряженность между этими странами, располагающими ядерными боезарядами и средствами доставки и постоянно находящимися на грани военного конфликта. Это стало бы для Белого дома очевидным внешнеполитическим успехом, которых ему так не хватало последнее время. С другой стороны, для России подобные планы будут означать потерю еще нескольких десятков миллиардов кубометров газа в год. Так что в случае победы США в Афганистане между сегодняшними союзниками в войне с международным терроризмом с большой вероятностью возникнут серьезные разногласия.
Дмитрий Коптев
Текст www.respublika-kz.info
Рисунок www.molgvardia.ru