Атырау сейчас стал вполне респектабельным центром нефтяного Казахстана. В то же время по ряду причин ему приходится проститься с репутацией «рыбной» и «икряной» столицы, присущей старому Гурьеву. Как поется в песне, что-то теряешь, а что-то находишь
Между Азией и Европой
С балкона недавно отстроенного отеля «Мэриот» Атырау производит впечатление вполне современного города, особенно центр, застроенный сообразно европейской урбанистической традиции. «Парящие» над извилистым Уралом эксцентричные здания-зеркалки многочисленных бизнес-центров, хищные «челюсти» подковообразной высотки Renco, паутина разметки сквозных магистралей и мощные мосты, по которым поток автомобилей резво перемещается из Европы в Азию и обратно – все это производит впечатление. Удивляет на первых порах и вполне западный, а не наш, ритм местной офисной жизни, и прекрасный английский здешних жриц любви, поджидающих ночью на набережной горячих американских, итальянских или французских парней. Особенно явным будет ощущение, что это уже совсем не тот провинциальный рыбацкий город, если вы не были здесь семь-восемь лет. Атырау все больше соответствует представлению о казахстанской «нефтяной столице» и все меньше – о знаменитом Гурьеве, который когда-то входил в список самых непрестижных мест СССР.
Впрочем, спустившись в кондиционированном бесшумном лифте из комфортабельного отеля и пройдясь по улицам, а особенно – прокатившись в спальные микрорайоны, здесь все же можно заметить некоторые «генетические» сугубо гурьевские черты. В частности, это вездесущая грязь, которая в дожди, увлекаемая водой, покрывает асфальт. Чаще – тоненьким слоем, но здесь все индивидуально и зависит от силы стихии и профиля улицы. В иные дни дети, несмотря на идеальное благоустройство жилых массивов (новый асфальт, тротуары – практически везде), ходят в школу в резиновых сапогах. Правда, у такой ситуации есть свои плюсы. К примеру, в городе и на периферии процветает бизнес автомоек, их только в центральном районе – не меньше двадцати. Открывать мойки – беспроигрышный вариант: во-первых, Атырау уже опередил Алматы по «удельному весу» дорогих престижных автомобилей на душу населения, а во-вторых, подъезжать к офису своей солидной фирмы на неприлично грязной машине – моветон. С грязью, конечно, в городе настойчиво борются: ее ежедневно смывают, обсыпают обочины гравием, ставят бетонные бордюры, устраивают кюветы, поднимают тротуары. Но совладать с этой природной напастью, к сожалению, нельзя в принципе, так как город, расположенный почти в центре Прикаспийской низменности, исторически подвержен затоплению. Низовья и дельта Урала – очень заболоченная местность. Поэтому, когда выпадает много осадков или тает снег, грязь на дорогах здесь так же естественна, как порывистый мокрый ветер с моря или вода в подвалах старых «хрущевок».
Правда, в центре в последнее время спасались от грязи активной высадкой газонов и зелени. Появились целые скверы с довольно приличным садовым дизайном, с фонтанами, скамеечками, маленькими кафе. Это придало вечерним прогулкам по центру и по набережной Урала какой-то особенный европейский шарм; во всяком случае, иностранцы, которых в Атырау становится все больше, быстро оценили плюсы цивилизации. Конечно, масштабное озеленение здесь – дорогое удовольствие: в летнюю жару требуется целое поливное хозяйство. Но Атырау – город далеко не бедный. Начиная с 2001 года расходы местного бюджета на строительство и благоустройство возросли более чем в десять раз.
Денег много и у города и у местных компаний. Население, имеющее самый высокий индекс доходов среди всех регионов Казахстана, активно потребляет. Поэтому неудивительно, что спекулятивный бум последних лет не обошел «нефтяную столицу» стороной. Бюджетное строительство жилых домов имело в городе относительно скромные объемы по сравнению с коммерческим. Приток частных инвестиций в большую стройку привел к тому, что некоторые, ранее не самые престижные районы Атырау за пять-шесть лет буквально преобразились. Частные инвесторы раскупали квартиры, как горячие пирожки.
Большой вопрос, конечно, насколько такие вложения оказались оправданными. Наш знакомый, коренной житель города Мухтар, рассказывает, что за последние два года строительного бума весь рынок жилья в Атырау «стал на три четверти спекулятивным». Когда рост цен прекратился и стройки «замерзли», стало понятно, что город изначально просто не нуждался в подобных объемах жилья по высоким ценам.
Между тем в Атырау в период ажиотажа стремились в основном «дорогие» застройщики. Успела «отметиться» здесь, в частности, корпорация «Базис-А» со своим фешенебельным комплексом «Ривьера». Проект презентовали в конце 2006 года; в него должны были войти многоэтажки 7–14 этажей, отдельные коттеджи в 2–3 этажа, а также «эксклюзивные виллы на искусственных островах у набережной». «Ландшафтный дизайн «Ривьеры» представлен цветниками, фонтанами, малыми архитектурными формами, – обещал проспект, розданный на презентации. – Из стран СНГ и дальнего зарубежья сюда привезут экзотические растения... Территория комплекса будет плавно спускаться к воде вдоль набережной Урала». Предлагавшиеся цены здесь действительно соответствовали Ривьере: в самых «демократичных» апартаментах многоэтажек они начинались от 3 тыс. долларов за квадратный метр. Сегодня начатый проект представляет собой грустное зрелище: отстроенные площади так и не распроданы, а остальная стройплощадка законсервирована и безлюдна. До искусственных островов, фонтанов и прочего великолепия дело если и дойдет, то, очевидно, не скоро.
У Мухтара есть несколько знакомых, которые со времени бума так и не могут продать по три-четыре квартиры в разных новостройках города. Правда, у них нет такого уныния, как у их коллег – спекулянтов недвижимостью из Алматы. Дело в том, что свободные метры в «нефтяной столице» можно с успехом сдавать. Поскольку в город съезжаются на работу не только иностранцы, но и специалисты со всего Казахстана, здесь держатся высокие цены на аренду жилья. Так, если месячный съем стандартной однокомнатной в «спальном» микрорайоне «Сары-Арка» обходился год назад в 600 долларов, то нынешней весной считалось удачей договориться за 700.
Но в последние месяц-два ситуация с арендой начала меняться: предложение быстро «догоняет» спрос, и при желании в Атырау уже можно найти квартиру в пределах 300 у. е. за месяц. Это связано как с огромными объемами пустующих «инвестиционных» площадей новостроек, которые не продаются, так и с гостиничным рынком, где выбор становится все обширнее. В последние годы инвесторы-строители вкладывали деньги не только в жилые комплексы и бизнес-центры. Приток западных «белых воротничков» и формируемая ими в регионе бизнес-среда стимулировали появление в городе некоторых мировых игроков гостиничного бизнеса. Кроме турецкой «Хайят Ридженси», два солидных отеля в Атырау построил «Мэриот»: с прошлого года его высотки стали узнаваемой чертой местного пейзажа. Менее чем год спустя, после того как «Мэриот» открыл зеркальные холлы своих отелей (презентация была по-настоящему помпезной), стало ясно, что инвестор не ошибся: несмотря на цены, бывают дни, когда «обычных» свободных номеров здесь просто нет, и вам могут предложить только люксы за 350 – 500 долларов.
Старые гостиницы Атырау быстро утратили свой былой статус на фоне «Мэриота» и других, их владельцам пришлось срочно подтягиваться к новой планке стандартов. В итоге выиграли все, кто едет в город, включая иностранцев, у которых появился выбор между дешевым и дорогим. Причем это выбор уже не на эсэнговском уровне, а на том, к которому они привыкли у себя дома. Так, капитально реконструированная, по сути почти заново отстроенная, гостиница «Ак Жайык» не соперничает с «Мэриотом» и «Хаятом» роскошью апартаментов, но это абсолютно твердые «три звезды», где можно вполне прилично пожить за разумную цену. Рациональные европейцы, привыкшие считать деньги, часто выбирают именно «Ак Жайык». Кстати, как раз здесь находится один из самых популярных среди атырауского иностранного контингента паб Guns & Roses («пушки и розы»). Наряду с ирландским «О`Нилом», что в гостинице «Шагала», «пушки» являются узловым пунктом местной англоязычной тусовки.
Конечно, мест, где можно остановиться за умеренную цену, в городе много. Даже на въезде, недалеко от магистральной развязки, вы легко найдете неплохой мотель. Как уже отмечалось, гостиницы, особенно после свертывания спекулятивного бума, стали понемногу теснить рынок частной атырауской недвижимости, предлагаемой в аренду. «Очень много стоит непроданных «инвестиционных» квартир, – объясняет Мухтар. – Люди стремятся сдать их. Цены держатся пока еще высокие, это связано с наплывом в город приезжих специалистов, для которых снимают жилье компании. Но фирмы, даже богатые, уже не торопятся переплачивать, они предпочитают искать варианты и торговаться».
На самом деле этот город стал в Казахстане своеобразной Меккой амбициозных, активных и мобильных. Для молодежи, стремящейся хорошо и стабильно зарабатывать, найти здесь место – идеальный стартовый вариант. Не случайно некоторые, пожив тут какое-то время, называют Атырау «большой деревней» по аналогии с Москвой. В бывшем Гурьеве, как и в российской столице, коренных жителей теперь едва ли не меньше, чем приезжих. По здешним клеркам среднего звена, по специалистам-вахтовикам, работающим на месторождениях, ИТ-менеджерам, веб-дизайнерам и прочим можно изучать географию Казахстана. Здесь также можно наглядно убедиться, что столицы, как гласит мудрость, действительно «прирастают провинцией». Например, мы были свидетелями, как в одной команде над сложным инженерным проектом трудятся ребята из Петропавловска, Талдыкоргана, Актобе, Алматы, Шымкента, а руководит ими некий безвестный компьютерный гений откуда-то из-под Казалинска.
Приезжие быстро сформировали в Атырау новую, во многом уникальную общность; сообразно этому поменялся и дух, и ритм жизни города. Что особенно радует: в современном Атырау исчезли признаки провинционализма в худшем понимании – когда, например, вы заходите в магазин, продавщица болтает по телефону, и вы смиренно ждете десять минут, когда же она обратит на вас внимание. Говорят, во многом росту культуры способствовали алматинские бизнесмены, приезжавшие сюда в разное время. Со временем они открывали в городе кафе, магазины, супермаркеты, подтягивая местные заведения к более-менее цивилизованному уровню.
Но на рынке труда все не так просто. Алматинцам, приехавшим с целью устроиться в крупной компании – тем, кто привык дома свысока смотреть на провинциалов, – придется оставить снобизм перед входом в «ресепшн». В сервисных фирмах, занятых на обслуживании проектов на Кашагане и Тенгизе, встречают не по одежке. Их интересует ваше знание вопроса, умение творчески мыслить, хороший технический английский (как минимум), а также – обязательно – такт, толерантность, умение работать в команде. Далеко не все, кто приезжает в Атырау с целью реализовать себя профессионально, находят то, что искали: здесь установлена слишком высокая планка.
Кому в Атырау жить хорошо
Набережная Урала, залитая цветными огнями, встречает нас многоголосой английской речью. Вечер трудного дня. Персонал, еще два часа назад разделенный пластиком офисных перегородок и строгими рамками статуса корпоративной «табели о рангах», теперь отдыхает. Интересно, что за пределами офиса они уже все равны. Пожилой управленец-француз, не стесняясь, выходит в одних спортивных трусах на пробежку. Импульсивный итальянец, жестикулируя, говорит с местной девушкой на какой-то ужасающей смеси английского с русским. Мы знакомимся с темнокожим здоровяком лет тридцати, который, присев в одиночестве на скамейке, сонно слушает кваканье рэпа в динамике своего телефона. Фрэнсис, специалист по бурению из Коннектикута, говорит, что работать в Казахстане по контракту с «Эксон Мобил» его позвали родственники из Европы. Условиями он вполне доволен, оплатой – тоже. Хотя не знает ответа на вопрос, почему сертифицированных специалистов такого профиля нет здесь, на месте, и их приходится приглашать из Европы и Америки. «Такова политика компании, – говорит он, – используются очень высокие стандарты, поэтому трудно пройти конкурс. Я слышал, что местные специалисты чаще всего не выдерживают его. Не знаю, с чем это связано, – видимо, нет качественной подготовки».
Наши собеседники из числа казахстанцев, которым пришлось какое-то время проработать в Атырау, считают, что мнение о дискриминации местных кадров (когда иностранные компании отечественным специалистам предпочитают «своих») не всегда корректно. «Основной рынок потенциальных вакансий, на которые могут рассчитывать наши, сосредоточен в казахстанских фирмах, работающих в регионе, – считает Дмитрий Бутырин, системный администратор, работающий в структуре компании «КазТрансКом». – Здесь спрос на специалистов больше соответствует предложению. А у иностранных компаний свои корпоративные стандарты, своя организация бизнес-процессов, и они чтят это все очень ревностно. Там очень узкая специализация и, по нашим меркам, слишком заорганизованное управление. Приспособиться ко всему этому со временем можно, но «на старте» соответствовать их требованиям сможет не каждый».
Между тем специалисты-технари в Атырау нужны по самым разным направлениям. Сейчас «Аджип ККО» продолжает строительство гигантского сооружения – установки по комплексной подготовке нефти и газа «Болашак» около поселка Западный Ескене, что в 35 километрах от Атырау. Мощность объекта, по информации «Аджип», окончательно составит 21 млн. тонн нефти в год. Но этого, как выяснили итальянцы, не хватит: по мере расширения добычи на Кашагане общие объемы производимой товарной нефти в 2010-х годах достигнут 56–70 млн. тонн в год. Поэтому нынешней весной «Аджип» объявил о начале строительства второй такой же установки, еще большей мощности. Это лишь один из многих проектов, где требуются тысячи специалистов. Еще дочерняя организация национальной компании «КазМунайГаз» – ТОО «ТенизСервис» – вместе с «Аджип ККО» в этом году начнет строить в 22 километрах от Атырау, около поселка Дамба, так называемую Северокаспийскую базу реагирования на разливы нефти (СКБР). В этот проект будет вложено 40 млн. долларов, и здесь также, как говорят, срочно нужны сотни грамотных «технарей» самых разных специальностей. Всего в регионе задействовано около ста только крупных и средних компаний-субподрядчиков. Еще есть сотни мелких, занятых сервисным сопровождением, созданием инфраструктуры, проектно-изыскательскими разработками и прочим. «Фирм, которым нужны кадры, полно, – говорит Мухтар. – Но соискатели часто не дотягивают до установленных требований. Конкуренция очень высокая. В основном в дефиците технические специалисты – маркшейдеры, горнопроходчики, буровики, электрики. Большой спрос в компаниях на ИТ-менеджеров, специалистов по конструкциям и дизайну».
Вот, для примера, типичное местное объявление крупной нефтяной компании: «Требуется веб-разработчик (серверный/клиентский скриптинг, VB.NET, VisualStudio.NET, TFS, IIS, XML/XSLT, Javascript/AJAX/CSS, опыт работы с реляционными базами данных, составление спецификаций, сопровождающей документации, работа с заказчиком, понимание бизнес-процессов заказчика, свободный английский). Зарплата от 1500 долларов и выше, карьерный рост, рабочая неделя 5/2, социальный пакет». Как говорится, дерзайте.
Любопытно, впрочем, что при всей конкурентной напряженности отношений на местном рынке труда наши амбициозные молодые люди разглядели на нем одну странную особенность. Работодатели компаний Европы, да и вообще европейцы принципиально не любят американцев. На внешнем, бытовом уровне это не очень заметно, разве что в пабах, где «горячие американские парни» традиционно держатся особняком. А вот при рассмотрении кандидатов на вакантные должности в европейских компаниях были интересные, а главное – неоднократные случаи, когда вместо американского сертифицированного управленца с опытом и солидным резюме предпочтение отдавалось молодому казахстанскому специалисту. Разумеется, если последний полностью подходил фирме по ее внутренним требованиям.
Сами сотрудники компаний в приватных беседах с нашими знакомыми объясняли отрицательное отношение к американцам, особенно к пребыванию их на значимых должностях, подковерной борьбой за право контролировать крупнейшее казахстанское месторождение. Здесь уместно вспомнить статью политолога Пола Беттса в Financial Times в декабре прошлого года. Там рассказывалось, как «ровно 10 лет тому назад Колин Пауэлл, в то время госсекретарь США, прилетел в Казахстан, чтобы лоббировать идею об освоении компанией ExxonMobil нефтяного месторождения, крупнейшего со времен обнаружения месторождения Прадхоу-Бэй на Аляске в 1960-х годах. Но Пауэлла обошли – в значительной мере потому, что правительству Казахстана не хотелось передавать столько активов в руки американцев. Компания Chevron уже привязала свое совместное предприятие к другому проекту. Если бы ExxonMobil стал оператором Кашаганского месторождения в Каспийском море, то американские нефтяные мейджоры получили бы контроль как минимум над 70 процентами будущих нефтяных богатств Казахстана».
Оказывается, по инерции еще с того времени европейские участники консорциума крайне негативно смотрят на любую активность американской стороны в проекте. Особенно напряглись они в прошлом году, когда из-за срыва обязательств итальянцев Казахстан поставил вопрос о пересмотре долей, и, в конечном счете, на сегодня значительно расширил свое участие в проекте. В период напряженных переговоров по Кашагану, как написал один из авторов, «итальянцы столкнулись с интригами своих заокеанских партнеров, продемонстрировавших обратную сторону «атлантической солидарности». Тогда американцы, отойдя от своих старых договоренностей с европейскими партнерами, начали собственную кампанию, пытаясь добиться статуса оператора месторождения для ExxonMobil, а министр энергетики США Сэмюэл Бодман даже предлагал Казахстану техническую и финансовую помощь, в случае если ExxonMobil станет оператором Кашаганского месторождения вместо Eni. Те игры, впрочем, американцев к успеху не привели, тогда как у европейцев «осадок остался».
Реквием по икре
Но все это внутренняя кухня бизнеса западных компаний на Каспии. Что же до коренных жителей города, то им растущее иностранное присутствие принесло не только экзотику. В наплыве продвинутого западного персонала население, конечно, находило определенные плюсы, о которых мы уже упоминали. Это касалось рынка недвижимости, где многим удалось заработать хорошие деньги благодаря спросу со стороны иностранных фирм и специалистов. Даже сейчас, когда жилищные спекулянты повсеместно несут огромные финансовые потери, в Атырау цены на жилье не падают так быстро, а аренда, как уже отмечалось, остается дорогой благодаря спросу, который формируют нефтяные компании.
Но появились и неприятные минусы. «В детстве я ел черную икру каждый день, и это было нормально, – рассказывает местный предприниматель, владелец небольшого автосервиса Серикбол Мустафин. – В студенческой молодости она была для нас уже не повседневным, но, в общем, вполне доступным продуктом. Сейчас у меня свой бизнес, но даже при этом я не могу себе позволить покупать для семьи за 100 – 110 тысяч тенге килограмм икры хотя бы раз в месяц».
Заметим, еще шесть-семь лет назад, когда мы здесь были последний раз, приобрести этот продукт на городском рынке было делом несложным, а цены на него начинались где-то от трех тысяч тенге за килограмм. Все изменилось, причем, как считают старожилы, «по вине» работающих в городе иностранцев, готовых платить за икру «любые деньги». На самом деле проблема, очевидно, скорее в том, что кардинально изменилась мировая цена. В результате теперь как завод «Атыраубалык» (для которого отлов осетровых в дельте Урала и прибрежных зонах ведется по специальным лицензиям), так и криминальные группировки, занятые нелегальным промыслом, ориентируются в основном на экспорт. А в самом городе основной целевой рынок сбыта икры, которую можно без проблем заказать на базаре, составили иностранцы. Фактически, по словам наших собеседников, теневой рынок полностью переориентировался на них. В общем-то, всех это устраивает, кроме коренных местных жителей, которых лишили доступного продукта.
Приезжий персонал нефтегазовых компаний активно покупает в Атырау икру осетровых и вывозит ее в разрешенных объемах на родину. Это можно понять: местная цена, по меньшей мере, вдвое привлекательнее, чем в странах Европы. Иностранцы довольны, для наших же минус еще и в том, что ажиотажный ценовой интерес криминала привел к хищническому отлову рыбы. По словам рыбака Нурболата, работающего по договору с «Атыраубалык», сложившиеся бешеные цены и гарантированный сбыт продукта работающим в городе иностранцам (который снимает для криминала массу головных болей с перевозкой, хранением и т. п.) привели к тому, что осетровые в Урале за последний год почти исчезли.
В открытом море рыба, правда, еще есть. В середине августа в местных СМИ появились шокирующие сообщения о расстреле в море, в районе участка Амангельды, группы рыбаков катером казахстанских погранвойск. Якобы пограничники начали преследовать рыбаков и открыли огонь на поражение, в результате чего два человека погибли. Позднее факт перестрелки с человеческими жертвами подтвердили через «Интерфакс» представители пограничных войск, сообщив, что ведется расследование. Здешних старожилов подобные истории не удивляют. Погони со стрельбой в традициях американских вестернов, вооруженные облавы морской полиции под названием «путина» в последние годы стали обычной практикой. Просто теперь, как говорит Нурболат, браконьерская мафия начала вооружаться и стрелять: риск возрастает сообразно цене вопроса. Отловив за час-другой несколько крупных рыб, можно обеспечить себе год безбедной жизни. А разовый дневной улов группы браконьеров в дельте Урала, как рассказывают, может достигать нескольких сот килограммов.
В общем, современные рыбные будни казахстанской нефтяной столицы выглядят не менее насыщенно, чем нефтяные проекты. Самое главное, и там и здесь зарабатываются очень большие деньги. Атырау – это вообще одна из самых «денежных» точек в современном Казахстане. Здесь, на «нефтяном западе», убеждаешься воочию, насколько серьезные финансовые потоки приходят в страну. Нефть – страшная сила.
Алексей Иконников
Атырау - Алматы
Текст www.continent.kz
Фото www.exposter.ru