Марат БИСЕНГАЛИЕВ, казахстанский скрипач с мировым именем и затейливой судьбой. После учебы в Москве он женится на англичанке, дышит лондонским туманом, концертирует по всему миру и воспитывает дочку Арухан, названную в честь своей казахской бабушки.
Затем срабатывает притяжение родной земли, и Бисенгалиев начинает активно выступать на родине. У него появляется огромное количество масштабных планов: собственный оркестр, приглашение в Казахстан зарубежных коллег, международный фестиваль, самый беспристрастный конкурс скрипачей.
Но привозить сюда мировые бренды, оказывается, дороговато, отечественные музыканты не раскрывают дружеских объятий, конкурс вызывает раздражение своей принципиальностью: почему это главный приз увозят к себе иностранцы! - негодуют чиновники. Оркестры - и западноказахстанский, и международный - оказываются ненужными стране. Фестиваль обретает черты экономкласса и отходит другому продюсеру. Концерты самого Бисенгалиева проходят крайне редко.
А его дом-студия, задуманный и спроектированный в виде странного союза рояля и скрипки, так и стоит недостроенный.
- Вы каждую оcень возвращаетесь в Алматы, это обострение?
- Возможно (смеется). Осень - самое красивое время года. В Англии эту пору называют индийское лето, у казахов... вот у казахов не знаю, как это называется. Думая о родине, я почему-то всегда вспоминаю осень, падающие желтые листья и здание оперного театра.
- Что с вашим домом? Или вам уже не нужно собственное гнездо на родине?
- Я уже понял, что о доме лучше не говорить. Успешный, в том числе и в финансовом плане, музыкант здесь воспринимается не очень адекватно.
- Когда был последний и когда ждать очередного концерта на родине?
- Последний раз я играл в Алматы года полтора назад, это был вечер, посвященный памяти моего брата Сагадата. Концерт был благотворительный, все затраты мы покрыли из своего кармана. Впрочем, здесь чаще всего так и бывает с концертами. В Казахстане пока невозможны серьезные коммерческие проекты с классической музыкой. Этой осенью я должен был играть, но, уже приехав в Алматы, узнал, что все отменили по каким-то организационным причинам. В Казахстане очень трудно работать как раз из-за того, что невозможно ничего запланировать не то что на 2-3 года вперед, но даже на 2-3 месяца. Для меня весьма болезненно вот так потерять неделю рабочего времени. Конечно, приятно побывать в родном городе, но я все же люблю проводить время с пользой.
- Почему все проекты, начатые вами, постепенно угасают или, по крайней мере, не имеют того счастливого будущего, на которое могли бы рассчитывать?
- В Уральске мне удалось создать свой оркестр, установить хорошую планку, дать возможность музыкантам выступать на престижных площадках и записываться на самых престижных фирмах. Но, к сожалению, оркестр нуждается в помощи не только с моей стороны. Должна быть какая-то среда - интерес властей, меценатов, публики. Даже если какие-то идеи и планы вызывают заинтересованность в самых высоких кругах, все это неизбежно тонет в какой-то непонятной возне непосредственных реализаторов идеи. Мне и Жания Аубакирова жаловалась, что она устала работать с “ответственными за...”. Так что в неполной реализации каких-то проектов моей вины нет. Работать здесь пока очень трудно. Мне могут сказать, что истинный патриот должен проходить через все трудности, но для меня важнее всего музыка, а не какие-то финансовые или национальные вопросы. Наверное, я тот “дурачок”, который просто пришел не вовремя...
- Может быть, вы просто слишком дорогой для отечества музыкант?
- Интересно, почему складывается такое впечатление?.. Может быть, это и неплохо, что я воспринимаюсь как “Роллс-ройс”...
- Только не пытайтесь уверить, что вы народная марка - “Тойота”...
- Конечно, я не “Тойота”, но и не “Роллс-ройс”. Хотя кто из казахстанских музыкантов может доказать не просто востребованность за рубежом, но и взять такую планку, как контракты с самыми престижными звукозаписывающими компаниями SONY и EMI. Например, режиссер Тимур Бекмамбетов действительно добился признания, и я сам горжусь его успехами в Голливуде. Не берусь сравнивать его с какими-то местными деятелями искусств, но то бахвальство, с которым я порой сталкиваюсь здесь, просто поражает. Есть такое английское слово “boolshit” - этот глагол означает “раздувать то, чего на самом деле нет”. Читая здешние газеты, я вижу, что все это “булшит”. Здесь, если послушать, каждый второй исполнитель, играющий на домбре или кобызе, лауреат престижных международных конкурсов. Не беда, что по определению это местные инструменты и международный конкурс для них возможен только в рамках двух-трех стран.
- Может, вам стоит самому оплачивать свои концерты, уламывать чиновников, распространять собственные диски?
- Кроме того, что я гражданин Казахстана, я еще и востребованный музыкант, и это качество мне очень нравится. А если в Казахстане нет возможности реализовать все мои идеи, я буду просто использовать другие возможности.
- Тем не менее вы заразили композитора Карла Дженкинса казахской музыкой, уже не одно произведение он пишет для вас на основе народных мелодий.
- Наш последний концерт “Сарыкыз” вышел буквально две недели назад и уже стал диском недели на радио Classic FM, а за первую неделю продаж занял десятую позицию в рейтинге “классик чартс”. Кстати, первый диск, записанный моим западноказахстанским оркестром, смог достичь первой строчки в этом рейтинге. К сожалению, премьера “Сарыкыз” состоится не в Алматы, а в Нью-Йорке, в престижном зале Линкольн-центра.
- Я хочу купить этот диск, где можно это сделать?
- В любой стране, кроме Казахстана. Для таких крупных корпораций, как SONY и EMI, просто нет коммерческого смысла завозить сюда диски с серьезной классической музыкой.
Ксения ЕВДОКИМЕНКО
Текст www.time.kz