Бахыт Килибаев, в начале 90-х годов уехавший в Москву, сделал неплохую карьеру в России, не теряя при этом связей с родным Казахстаном. В последние годы он так и живет: летает между Алматы и Москвой - и там, и здесь у него множество проектов. По словам тех, кто знает его давно, Бахыт остался таким же, каким был и 20, и 30 лет назад — оптимистом и энергичным человеком.
У меня все впереди, ведь я еще толком ничего не сделал, — заявляет Бахыт. — Мы вообще живем в уникальное время. Мир на наших глазах изменится скоро до неузнаваемости. Это будет абсолютно позитивная трансформация.
Вы верите в это?
Стопудово! Я не верю, я знаю.
Папа у меня детдомовский, мама — еврейка
Про единственный сбой в своей жизни — оставил престижный факультет востоковедения Ленинградского университета, Килибаев говорит:
Советское время, идеологический факультет, спецслужбы... Нужно ехать в какую-то страну с языком и быть там военным переводчиком или консультантом. В какой-то момент понял, что это не мое.
А дальше, если судить по его словам, все шло как по маслу:
Смысл моего имени всегда со мной. Думаю, родители попали в точку, назвав меня Бахытом — Счастливым. Кстати, если бы не война, я бы не появился на свет. Мой отец (он умер в 2005 году) родился в Джувалинском районе Жамбылской области, рано потерял родителей, беспризорничал, потом жил в детдоме. В 41 году, после окончания офицерских курсов в Ташкенте, 20 лет от роду он попал на фронт под Москвой. С мамой — еврейкой из Калуги, они встретились в 43 году, когда отец был второй раз ранен. Я у них самый младший ребенок и единственный сын: есть еще три сестры.
А как вы попали в кино?
После того, как бросил университет, я приехал в Алма-Ату, побрился наголо (осенью 79-го собирался уйти в армию), взял денег и вернулся в Питер, где был прописан. Но почему-то в армию меня не торопились брать, а деньги уже кончились, волосы отросли, одежды теплой нет. И тогда я подошел к военкому: «Почему не забираете?». А он: «Да проблем с тобой много. Езжай в свою Алма-Ату, пусть тебя забирают оттуда». В общем, той осенью в армию я не попал.
Вернулся домой, устроился грузчиком в магазин. Вечера были пустые и бессмысленные. И тут Галя, моя старшая сестра, сообщила, что на киностудии есть сценарные курсы. «Ну давай, попиши», — сказали мне там. Оказалось, что я неплохо умею это делать. Полгода, до весны 80-го, ходил на эти курсы, и тут опять повестка. А мы с Сашей Барановым к этому моменту получили приглашение на вступительные экзамены во ВГИК, куда успели послать наши работы. В общем, хочешь в армию — не попадаешь, а когда не хочешь — возьмут обязательно. И взяли бы, но медкомиссия признала меня негодным к службе: за полгода, оказывается, зрение село.
Мы с Сашей поехали в Москву, и оба поступили во ВГИК. Вселились в новую общагу, которая строилась для гостей Олимпиады-80, и пять лет прожили в одной комнате.
В институте все шло нормально, если не считать драматической ситуации с дипломным сценарием. Мне сказали, что диплом с такой работой я не получу. Тогда я написал другой сценарий, в итоге заработал пятерку. И еще не успел доехать до Алма-Аты, как он был куплен и по нему запущен фильм. Он назывался «Дамир плюс Дина». Я даже не знаю, как сценарий попал в руки Каната Саудабаева, тогдашнего председателя Госкино республики.
Как родился «Гонгофер» — ваш первый московский фильм?
У меня не было специальной задачи — уехать в Москву. В 89-м я снял в кооперативном объединении «Катарсис» фильм «Клещ». Чтобы продвинуть его на экраны, поехал в Москву. И вот там познакомился с очень интересными драматургами (к сожалению, сегодня уже покойными) — Петей Луцеком и Лешей Саморядовым. Когда Леша рассказал мне однажды какой-то случай из своей жизни, я подумал: что за нелепость, разве так бывает? А через неделю понял: это же потрясающий сценарий! Написал его, стал искать для будущего фильма потенциального спонсора. Так я познакомился с Сергеем Мавроди.
Вы сейчас не жалеете об этом знакомстве? Ведь Мавроди считается одним из самых знаменитых аферистов ХХ века.
Вы можете называть его так, но для меня он не мошенник. Когда я рассказал ему про свой фильм, Мавроди сказал: «Хорошо, я профинансирую». Потом ему понадобилась реклама на ТВ, надо было быстро сделать какой-то рекламный ролик. Я толком не знал, что буду снимать, потому что сценария еще не было. С Леней Голубковым я познакомился за 15 минут до съемок. До этого ассистенту по актерам я примерно описал, кто мне нужен. Она привезла на съемочную площадку людей: «Может быть, отберешь кого-нибудь?». «Некогда, выбери сама». С этого все и началось.
Потом Советский Союз закончился, а мне нужны были документы. Оказалось, что новый паспорт проще сделать в Москве. Так я стал гражданином России. Работал на студии имени Горького, а также снимал рекламу и здесь, в Алматы, и в Москве. «Казкоммерцбанк», «Бутя», «ТуранАлем»... Если подсчитать все бренды, которые я продвинул на рынок, то капитализация составит свыше 300 миллиардов долларов.
Вы сейчас живете в Алматы. Как относитесь к этому городу?
Люблю! А живу я и в Алматы, и в Москве, потому что у меня дела и здесь, и там. В Москве я занимаюсь разными интернет-проектами, в Алматы тоже есть своя компания — снимаем фильмы, клипы и ролики.
Вы, по слухам, многодетный отец.
Да, у меня пятеро детей от разных жен. Младшей дочке годик, старшему сыну 23, он закончил Бирмингемский университет, сейчас думает, куда направить свою энергию, параллельно занимается ребенком — у него недавно родился сын. Со всеми бывшими женами я поддерживаю добрые отношения, и, безусловно, участвую в судьбе каждого ребенка. Двое младших детей со мной, старшие сыновья в Питере, дочь в Москве.
А жены тоже из мира кино?
Да, так получилось, что все они имели отношение к кино. И все — алматинки. С первой женой у нас не было детей. Она — моя одноклассница, мы поженились, когда нам было по 18 лет.
Вы, наверное, как никто другой знаете, какой должна быть идеальная женщина?
Я знаю, что такое счастье женщины: она не может быть счастливой, если несвободна. Это самая высокая ценность. Через женщину реализуется природа, ограничивать ее свободу — значит, стремиться управлять природой. Сейчас мы, например, живем в мире, выстроенном мужчинами, где самой главной ценностью является владение, и деньги воспринимаются как его эквивалент. Но это никого не делает счастливым. А я, да и все другие люди тоже, хотят быть счастливыми, но для этого нужен баланс между мужской и женской энергией.
Чтобы спастись от кризиса, думайте о хорошем
Говорят, что рекламный бизнес в условиях кризиса лопнет одним из первых.
Стопудово. Хотя то, что происходит в мире, это, по-моему, не кризис, а оздоровление общества. Все, что связано с манипуляциями, сейчас перестало быть актуальным. На мой взгляд, ситуация складывается так, что будут развиваться и иметь успех честные производители.
От какого предложения вы отказались бы, несмотря на высокие гонорары?
Я исхожу не от предложения — что мне интересно, тем я и занимаюсь. Вот, например, в 97-м, кажется, году я делал материалы по участию в президентских выборах Явлинского, хотя мне было без разницы — кого двигать, это была всего лишь работа. Однако сначала у меня было предложение из штаба Ельцина. Но я остался с Явлинским. И до сих пор считаю, что сделал правильно. Зачем мне чувство неудовлетворенности?
Но многие идут на это запросто.
Они думают, что это легко. Но, живя с этим, теряешь внутреннюю силу, уважение к себе.
Поговорим о кино. Как вы считаете, почему голливудские фильмы стали стремительно терять свои позиции?
Кризис ценностей. Мир уже не может быть вдохновлен тем, что предлагают Америка и Голливуд. И это означает для него (мира) оздоровление. Так что у Казахстана есть все шансы занять эту нишу. Как профессиональный сценарист, я знаю, что любой человек, который хочет рассказать о себе, является носителем удивительных сюжетов.
Вот в сериале «Громовы» мальчик Вася Прокопьев играет Савку. В картину он попал удивительным образом. У меня в Москве есть друг Данила — знаете, такой, «пальцы веером». Когда он прочитал сценарий, то заявил, что знает пацана-героя. «Как ты его знаешь? Мы же его придумали». И тут мой друг рассказал такую историю. Ехал он однажды на своем дорогущем «мерседесе» домой из Москвы. Когда у железнодорожного переезда шлагбаум перед носом закрылся, к нему в машину постучался пацан лет десяти. На вопрос: «Что тебе?», услышал: «Дядь, дай денег». «Если отгадаешь, сколько я тебе дам, считай, деньги у тебя в кармане». Тот, не сомневаясь ни секунды, говорит: «50 рублей». «Точно! А ты кто?» «Вася». «Садись». И они поехали в деревню к Васе. Семья Васи — мама, бывшая детдомовка, пятеро его братьев и сестер от разных отцов, прибившаяся к ним старушка-еврейка 76 лет, отсидевшая 25 лет в тюрьме, бультерьер (тоже где-то прижитый) — обреталась в сарае. На дворе ноябрь, а здесь на земляном полу лежали две панцирные сетки от железных кроватей, на всю мощь орал магнитофон-двухкассетник, а еще громче, чтобы услышать друг друга, орали люди.
В итоге Данила перевез их под Новый год на съемную квартиру. Жильцы дома, в который он их поселил, взбунтовались. Чтобы избежать конфликта, другу пришлось купить семье дом в деревне. Раз в месяц Васина мама приезжала за деньгами. На одну из встреч Данила позвал меня, чтобы я посмотрел на Васю. Смотрю, пацан такой живой, интересный. Мы вызвали его на пробы, так началась его жизнь в кино. Недавно ему исполнилось 17, сейчас над этим фантастически обаятельным парнем хорошие люди взяли опеку, живет он на Кутузовском проспекте, учит английский и делает серьезную кинематографическую карьеру — его съемочный день стоит тысячу долларов...
Галия Шимырбаева
Текст www.kazpravda.kz
Фото www.telesputnik.ru