Раньше любая публикация давалась с боем, приходилось преодолевать цензуру, сопротивляться, а сейчас вроде все разрешено, вот только радости мало, сетует писатель Фазиль Искандер
6 марта исполняется 80 лет со дня рождения Фазиля Искандера , классика и современника. Юбилей - не только повод восславить, это и хороший предлог встретиться с человеком, который никогда не считался большим охотником до интервью. Хоть Фазиль Абдулович и уверяет, что давно все сказал в своих книгах, он продолжает писать стихи, и слушать его по-прежнему интересно. Была бы тема предложена.
Судя по творческому беспорядку и развалам рукописей на письменном столе, работа кипит, Фазиль Абдулович?
Какое там! Иллюзия, имитация бурной деятельности. Откровенно говоря, похвастаться нечем. Проза давно не идет, уже и пытаться перестал. Слово "исписался" жесткое, не хочется его применять даже по отношению к самому себе, поэтому сформулирую мягче: видимо, все, что мог, уже сказал. Запас мыслей и образов исчерпался, некогда бурный поток превратился со временем в вялотекущий ручей, а теперь совсем иссяк. Даже старые тексты не редактирую. Какой смысл? Лучше вряд ли сделаю, а испортить могу. Стихи, правда, сочиняю. Но и это делаю, скорее, по инерции. Надо же чем-то себя занять! Сидеть без дела не приучен, вот и шуршу бумагой, переношу на нее то, что удалось выудить из головы.
Почитаете?
Знаете, у меня теперь даже стихотворения получаются в полном соответствии с возрастом и физическим состоянием. Антонина Михайловна, жена моя верная, с некоторых пор сильно тревожилась, что по ночам я громко стенаю, рву грудь криком. Что, мол, с тобой такое происходит? Я и ответил ей двустишием:
Стон - мычащая молитва тела.
Бог разберется, что к чему.
Самое удивительное, после этого я перестал стонать, и Тоня сразу успокоилась.
Как написал родившийся с вами в один день, но пятью годами позже Михаил Жванецкий: "За продолжение жизни мы платим старостью".
И добавил: "За старость платим смертью..." С этой истиной не поспоришь. Да и вообще трудно соревноваться в афористичности с королем сатиры.
Разве не вы, Фазиль Абдулович, поставили стране диагноз, сказав, что страдать проще, чем созидать? Мол, вся Россия - пьющий Гамлет.
Да, я так считаю. На мой взгляд, даже в самой критической ситуации надо не на судьбу сетовать и обстоятельства клясть, а искать выход. Проще всего повесить голову и предаться унынию, но это тяжкий грех. Любое действие ценнее пустых переживаний о несправедливости мироустройства и утраченных возможностях. В конце концов, даже сизифов труд освобождает нас от бесполезных рассуждений о бесполезности сизифова труда! Впрочем, многие предпочитают праздно ждать чуда. Психологию этих людей я попытался передать в таких строчках:
О чем мечтаешь, раб?
Хочу заняться дельцем:
Хозяина убить и стать рабовладельцем.
Не думали собрать вместе эти "малые формы" и напечатать к юбилею?
Что-то не заметил особого интереса издателей к подобному "собранию". Правда, одно предложение выпустить книжечку к восьмидесятилетию все же было. И гонорар пообещали заплатить сразу в рублях, хотя раньше в договорах обычно фигурировали у.е. ¬Тоня обрадовалась, что не нужно будет бегать по обменникам, а буквально через несколько дней начались дикие скачки с курсом рубля. Видимо, в издательстве уже что-то знали про кризис и заранее подстраховались, а я по обыкновению прохлопал…
Расстроились?
Из-за гонорара? Да ну… С возрастом перестаешь беспокоиться по пустякам. Тщеславие затихает, и ты спокойнее смотришь на многие эфемерные вещи. Одним переизданием больше или меньше - что это может изменить в моих отношениях с миром? Раньше любая публикация давалась с боем, приходилось преодолевать цензуру, сопротивляться, а сейчас вроде все разрешено, вот только радости мало. Сам я, повторяю, почти не пишу, но читаю по-прежнему много и вынужден присоединить голос к тем, кто давно говорит, что качество литературы в последние десятилетия упало катастрофически. Особенно если сравнивать с классикой. А именно так, на мой взгляд, и надо судить: по гамбургскому счету. Одноразовыми должны быть памперсы и, извините, презервативы, но никак не книги. Между тем куда ни кинь взгляд - везде беллетристические однодневки. Знаете, прежде никогда не выбрасывал книг, считал это своего рода предательством по отношению к коллегам и печатному слову, но теперь без сожаления расстаюсь с неумелыми поделками. Поставил на лестничной клетке шкафы и сваливаю туда эту макулатуру, не хочу захламлять квартиру.
Неужели все так плохо, Фазиль Абдулович?
Боюсь показаться старым ворчуном, но новое поколение писателей не вдохновляет. За редким исключением. Дмитрий Быков, наверное, последний, кто привлек мое внимание. Не в курсе, сколько ему лет?
Сорок с небольшим.
Значит, все еще впереди. Быкову одинаково удается и проза, и поэзия, он хорошо чувствует слово. Современные авторы ведь не работают над стилем и слогом. Почему-то считается, будто главное их достоинство - умение придумать затейливый сюжет. Но мне невообразимо скучно следить даже за лихо закрученными перипетиями, если они изложены на плохом русском языке. Принято думать, будто в эпоху больших перемен художники творят с особым вдохновением, но, видимо, кризис кризису рознь. Сейчас наступила пора равнодушной вседозволенности. Похоже, государству безразлично, что происходит в духовной и идеологической сферах. Идея стяжательства, материального обогащения слишком глубоко внедрилась в сознание, чтобы выветриться за короткое время. Наверное, писатели могли бы напомнить обществу об истинных ценностях, но так порой бывает: лучшие представители старшего поколения ушли из жизни, задержавшиеся на этом свете не в состоянии ничего добавить к сказанному ранее, а у молодых авторов нет ничего за душой, пустота внутри.
Техническая пауза, перезагрузка системы.
Наверное, можно и так ¬выразиться, хотя подобные термины мне не ¬близки. Как вы заметили, до сих пор пользуюсь печатной машинкой, купленной сто лет назад, не смог подружиться с компьютером. С техникой я всегда был на "вы". И про Интернет ничего не понял, как ни пытался. Он мне глубоко чужд. Поздно в моем возрасте переучиваться. Новости по старинке узнаю из газет. Телевизор почти не смотрю, поскольку не получается спокойно реагировать на бесконечные ток-шоу и якобы сенсационные расследования. Все мелко, поверхностно, банально, без намека на глубину. В программе "Время" опять можно слушать лишь прогноз погоды, там дикторы хотя бы говорят правду… Словом, проще не включать ящик, чтобы не портить нервы.
У вас в прихожей висит групповая фотография авторов "Метрополя". Исполняется тридцать лет с момента выхода альманаха. Не собираетесь отмечать?
Не вспоминал, пока вы не сказали. С позиции времени наша попытка борьбы с цензурой выглядит по-детски наивной. И закончилась она, чем и должна была: одних бузотеров выслали из страны, других перестали публиковать, попытались отлучить от литературы. Сегодня тот старый снимок вызывает у меня грустные чувства. Иных уж нет, а те далече… Вася Аксенов тяжело болеет, Витю Ерофеева вижу лишь по телевизору. Правда, периодически перезваниваюсь с Женей Поповым да еще летом по-соседски встречаюсь с Андреем Битовым, с которым снимаем дачи в Переделкине на одном участке. Бывает, беседуем о вечности…
А с Отаром Иоселиани вы знакомы?
Не скажу, что близко. Пересекались несколько раз.
Не так давно мэтр дал интервью, в котором со страшной силой наехал на Россию за войну с Грузией, а по поводу Южной Осетии сказал, что не знает такого государства. Дескать, на тех землях прежде существовало княжество Самачабло, где правили грузины Мачабели, а осетин там и близко не было…
Не стану спорить с уважаемым человеком, скажу лишь, что национальная идея порой не объединяет людей, а разобщает. К величайшему сожалению. Особенно часто не могут договориться соседи. Возьмите ту же Грузию и мою родную Абхазию. Порой взгляды на одни исторические события оказываются диаметрально противоположными. Я стараюсь избегать категоричных оценок, чтобы никого не обидеть, но мне очевидно, что Тбилиси проводил неправильную политику по отношению к Сухуми и теперь расплачивается. За что боролись, на то и напоролись. Началось все не с Саакашвили или Гамсахурдиа, а гораздо раньше. Помню, как после Великой Отечественной войны в абхазских школах вдруг запретили национальный язык, обязав изучать вместо него грузинский. Это вызвало у людей раздражение. В сельской местности ведь все говорили по-абхазски. Зато в городах любые мало-мальски важные должности занимали грузины. При этом на бытовом уровне мы жили мирно, не враждовали. Беды шли сверху, от политиков. У тех нет национальности, это особая порода. Кто однажды попал в обойму, навсегда становится другим, прежним уже не будет. Власть - стол, из-за которого никому не удается встать добровольно…
Но вы же, Фазиль Абдулович, не засиделись среди депутатов.
Это другая история! Вспомните, какие настроения царили в обществе в конце 80-х. Тогда все ждали перемен, в воздухе носились либеральные идеи, вот и я попал под их очарование. Меня уговорили представлять Абхазию на Съезде народных депутатов Советского Союза, убедили, что именно так я смогу участвовать в выборе будущего для страны. Но иллюзии развеялись быстро и бесследно. Как говорится, демократия лишила нас главного - мечты о демократии. Впрочем, мой поход во власть оказался непродолжительным не только по этой причине. Я был готов участвовать в дискуссиях, но в тех, которые ведутся в цивилизованной манере. А тогда в Кремле творилось нечто невообразимое: какие-то дурно воспитанные люди улюлюкали в спину Борису Ельцину, захлопывали и освистывали академика Сахарова, не давая ему говорить. Смотреть на этот паноптикум было невыносимо. Я заболел, буквально слег. Вдруг резко подскочило давление, на которое прежде не жаловался, перестал спать, потерял аппетит. Участковый врач послушал меня и сказал: "Скопления людей вам категорически противопоказаны". Выписал бюллетень, я на законном основании остался домa и больше на съездах не появлялся. Официально от депутатского мандата, правда, не отказывался, тихонько отошел в сторону. Меня и потом приглашали во всякие комиссии, общественные советы, но я каждый раз находил благовидный предлог, чтобы уклониться. Вот стихи и прозу всегда читал со сцены с удовольствием, вроде бы даже неплохо получалось, а собрания и съезды терпеть не мог, сторонился публичной политики. Не мое это.
От того и с сильными мира сего дружбу никогда не водили?
А мне ее никто и не предлагал. Сам я тоже не искал… Это уже от характера зависит. Может, видели, как на больших приемах гости выстраиваются в очередь, чтобы подойти с рюмкой к первому лицу, чокнуться, несколько слов шепнуть? Мне почему-то казалось унизительным заглядывать в глаза начальству. В родной Абхазии одно время я был не то чтобы персоной нон грата, но близко к тому. Руководство республики обижалось на мои книжки. В какой-то момент я даже перестал ездить на родину. Раньше у меня был там дом, но в начале 90-х его разорили, разграбили. Позже мог восстановить, но не сделал этого, хотя отношение ко мне в республике переменилось. На мое семидесятилетие, помню, из Сухуми специально приезжал детский танцевальный ансамбль. А на последний Новый год я получил от президента Абхазии памятные часы в подарок. Посыльный домой приехал и торжественно вручил.
Швейцарские?
Завод "Луч". Кажется, это в Минске. Специальная партия, сделанная на заказ.
А почему часы стоят?
Они самозаводящиеся, а я передвигаюсь мало, вот и остановились. Но какое это по большому счету имеет значение? Время ведь все равно идет, стрелки на его ход повлиять не могут. Что бы ни показывали, день в урочный час сменит ночь, зиму - весна. Ну, и так далее.
Кстати, о наступившей поре года. В вашем "Созвездии Козлотура" наткнулся на фразу: "Весна вполне подходящее время для сокращения штатов". Злободневная, знаете ли, мысль!
Она лишь доказывает, что за последние сорок с лишним лет ничего катастрофического не произошло. Если где-то убудет, в другом месте обязательно прибудет. Тут сократят, там примут. Без кризисов, наверное, было бы скучно жить. И этот переживем. Мне даже кажется, что в происходящем сейчас больше психологии, нежели экономики. Люди сами себя пугают, и делают это столь успешно, что принимают собственные страхи за истину.
Полагаете, бояться нечего, Фазиль Абдулович?
Не сочтите за банальность, но с позиций человека, который долго пожил и много повидал, могу твердо сказать: лишь бы не было войны…
Андрей Ванденко
Текстwww.itogi.ru
Фото www.books.timeout.ru